Псалом бурь и тишины
7. Малик
О нашествии саранчи Малику потом рассказывали как о превратившемся в реальность кошмаре: вот над головой ясное небо – а в следующую секунду гигантская туча насекомых, от которых на улицах Зирана не найти спасения. Саранча облепляла все поверхности, сжирала всю пищу и ткани, вгрызалась в людскую плоть. Ее стрекот и скрежет был похож на нескончаемый вопль.
К счастью для Малика, к началу нашествия он уже возвратился во дворец. Саранча не могла проникнуть сквозь толстые каменные стены, дубовые двери и сделанные на совесть стеклянные витражи Ксар‑Алахари и не представляла непосредственной угрозы для находящихся в крепости людей. Но Малик знал – так как Эшра нередко страдала от нападений саранчи, и он не единожды пережил вызванный ими голод, – что это только начало. Знать укроется за каменными стенами и крепкими оконными ставнями, с ней ничего не случится. Но простому народу надо возделывать землю и кормить семьи. Он пострадает больше всего.
Однако, как бы ни была страшна саранча, она не шла ни в какое сравнение с ужасной смертью Хассана.
Малик до изнеможения вспоминал последние мгновения церемонии, отчаянно искал, что он мог бы сделать для спасения несчастного мальчика. Если бы его держал не он, а Жрица Воды, завладела бы Сусоно его телом для передачи послания или нет? Был бы он сейчас жив, если бы на церемонии присутствовал Тунде, а не Малик?
Но никакие вопросы не могли изменить того факта, что Хассан мертв и виноват в этом Малик, потому что именно ему предназначалось послание Сусоно. Мальчишка был такой маленький – разве что чуть старше Нади, – и последнее, что он видел в своей недолгой жизни, было испуганное лицо Малика. Он даже не смог его хоть как‑то утешить в последние мгновения жизни. Это грызло Малика гораздо сильнее саранчи. Вот и теперь он проживал заново ту минуту, когда Хассан испустил последний вздох. Вдруг кто‑то громко позвал его по имени.
Малик вздрогнул, и в поле его зрения вплыло лицо Фарида.
– С тобой все хорошо? Я уже некоторое время пытаюсь с тобой заговорить, – сказал наставник. Во всех языках Сонанде не нашлось бы подходящих слов, чтобы выразить, насколько с Маликом все не было хорошо.
– Простите, я… Я все никак не могу перестать о нем думать. О Хассане. – Непрестанное стрекотание за закрытым тяжелым ставнем окном действовало на нервы. – Я должен был что‑то предпринять…
– Ты ничего не смог бы сделать. – Фарид провел рукой по волосам. Лицо его было серьезно. – Можешь еще раз в точности повторить те слова, которые мальчик произнес перед смертью?
Малик содрогнулся, опять увидев мысленным взором лицо охваченного ужасом Хассана, но послушно воспроизвел послание Сусоно:
– Наша мать гневается. Где правило милосердие, туда придут саранча и чума. Где была благость, пребудут там лишь бури и чудовища. Такова цена воскресения без обновления. Правитель воскрес, правитель должен быть обновлен. Только тогда ее гнев будет утолен.
Фарид принялся расхаживать туда‑сюда, хотя размеры комнаты не позволяли делать это с размахом. Они находились в личном рабочем кабинете бывшего камергера, и здесь был куда бо́льший беспорядок, чем можно было ожидать от человека, под руководством которого крепость Ксар‑Алахари многие годы функционировала как часы. Каждая горизонтальная поверхность была занята пергаментами и свитками. Малик, как птенец на ветке, устроился на крохотном стульчике между выглядящей довольно шатко стопкой книг и статуэткой шакала на высокой узкой подставке.
– Почему о саранче сказала Сусоно? Она повелевает водой, а не насекомыми. Зачем предупреждать о бедствии, которое насылает не она?
– Она произнесла слова «воскресение» и «обновление». Может быть, она имела в виду воскрешение Ханане?
Малик просто размышлял вслух, но по тому, как вытянулось лицо Фарида, ему стало ясно, что он сказал что‑то не то.
– Ханане здесь ни при чем, – резко сказал наставник. – Хотя ее мать и сестра – обе завенджи, Ханане никогда не проявляла магических способностей. И даже если бы Ханане могла вызвать нашествие саранчи, она слишком добра и не способна причинить ущерб собственному народу.
Малик, как в детстве, когда он сталкивался с внезапной отцовской яростью, попытался сделать шаг назад:
– Вы правы, извините. Я сморозил глупость, – поспешно сказал он.
Фарид, нахмурившись, взялся перелистывать одну из лежащих на его столе книг.
– Ханане вызвала нашествие… Абсурд. Но если не она, то кто? Может быть, Котоко? В книгах ни о чем подобном не говорится. Я не понимаю!
Фарид в ярости замахнулся книгой и отшвырнул ее. Она врезалась в стену недалеко от головы Малика. Принадлежащий Луне улраджи тяжело дышал, но его гнев быстро сменился сожалением.
– О, Малик, прости. Я не хотел тебя пугать. Убери кинжал, все хорошо.
Малик опустил взгляд. Он бессознательно вызвал призрачный клинок и теперь держал его перед собой. Он смущенно вернул его обратно в татуировку. Не надо так резко реагировать. Фарид – не его отец. Да, он расстроен, но это не значит, что он опасен.
– Извините, я просто… Извините.
Фарид опустился перед ним на колено, взял его за руку – Малик постарался не отпрянуть от его прикосновения.
– Дыши, Малик. Ничего не случилось.
Смерть Хассана и смерть Дрисса сплелись в голове Малика воедино, и теперь Хассан падал через парапет в Лазурном саду, а Дрисс тонул у него на руках.
Он уже дважды убийца.
– Малик, посмотри на меня.
Он посмотрел. Взгляд Фарида выражал искреннее сочувствие. По щекам Малика катились слезы.
– На твою долю сегодня слишком много всего выпало. Силы человека не бесконечны. Но в том, что произошло, нет твоей вины. Во всем виноваты злобные существа, смиренно называющие себя богами: Сусоно, Великая Мать и остальные. Это они решили убить невинного мальчика ради какой‑то своей игры. Я пока не знаю, что это за игра, но мы с тобой, мой маленький брат, это выясним.
Малика, конечно, называла так Лейла, но Фарид произнес это по‑другому. Это подчеркивало их связь как людей, воочию видевших чудеса и ужасы магии.
– Давай подойдем к вопросу логически. «Правитель воскрес, правитель должен быть обновлен». Если первая часть высказывания относится к Обряду Воскрешения, то вторая часть должна относиться к другому обряду – Обряду Обновления.
Фарид стал рыться в горе пергаментов на столе. В воздух поднялось целое облако пыли.
– Обряд Обновления, Обряд Обновления… Никогда не слышал о нем. Может быть, если бы Карина не утратила «Книгу об усопших», мы могли бы поискать сведения о нем там. – Фарид повернулся к Малику. – Больше с тобой сегодня ничего странного не происходило?
