Псалом бурь и тишины

Карина быстро спряталась за дерево. Ей очень хотелось выяснить, что тут происходит, и одновременно она злилась из‑за того, что вторую ночь подряд видит Малика во сне. По крайней мере, в этот раз тут нет девочек.

Любопытство победило, и она выглянула из‑за дерева. Перед ней была небольшая поляна, в центре которой росло большое дерево. К нему был привязан гигантский черный змей – с туловищем толщиной почти со ствол дерева, – а перед деревом стоял Малик. В животе у Карины образовалась пустота: она поняла, что этот змей – Царь Без Лица.

– Я уже не единожды это говорил, но скажу еще раз: я не дам тебе никаких сведений об Обряде Обновления, – сказал змей. Карина поверить не могла, что этот черный извивающийся ужас когда‑то был мужем Баии Алахари. В последний день Солнцестоя она узнала много невероятных вещей, но осознать эту оказалось тяжелее всего. Она всегда думала, что она человек. Но если вот это – ее предок, то как ее тогда можно назвать?

– Это от тебя Фарид узнал об Обряде Воскрешения, – отозвался Малик. – Я точно знаю, что тебе известно и об Обряде Обновления. Говори.

В последний раз, когда Карина видела Малика в реальности, он воткнул кинжал себе в сердце, после того как впустил в свое тело вот это самое существо, с которым сейчас беседует. А во вчерашнем сне она сразу двинула ему в челюсть, так что не успела его хорошенько рассмотреть.

Но теперь у нее такая возможность появилась, и она различила и вертикальную морщину между решительно сдвинутыми бровями, и золотой оттенок его темной кожи. Кажется, он изменился, этот мальчик, который сначала вызвал у нее симпатию и доверие, а потом предал и то, и другое. Теперь он как будто избавился от всего лишнего, так что стала яснее видна суть. Хотя руки его дрожали, он мужественно бросал вызов Царю Без Лица, и при виде этого в груди у Карины потеплело.

Но ведь это все сон. Ее рассудок просто подсовывает ей то, что она хочет видеть, и больше ничего.

Царь Без Лица посмотрел на Малика сверху вниз и ухмыльнулся, показав несколько плотных рядов острых как бритва зубов.

– Оставь свои жалкие попытки, они ни к чему не приведут. Ты не можешь поместить меня в ад более страшный, чем тот, в котором я провел целые столетия. И я никуда не спешу. Благодаря тебе, маленький улраджи, и сотворенным тобой узам у меня теперь много свободного времени.

 

9. Малик

 

После своего ухода из кабинета Фарида Малик несколько часов провел в полусне, лежа на диване у себя комнате и пытаясь попасть в лимонную рощу, где он держал Царя Без Лица. Он уже хотел бросить это занятие, как вдруг, открыв глаза, оказался среди желто‑зеленых деревьев и увидел, как сверху на него глядит гигантский черный змей.

Он должен был понять, что у него ничего не получится: Царь Без Лица смог сменить человеческий облик на змеиный. Это говорило о том, что к нему медленно возвращается сила. Малик боялся потерять контроль над своим разумом, но ему все же удалось дотянуться до эмоций Идира. Только до эмоций – не до мыслей и уж тем более не до магии, – но благодаря этой непрочной связи он понимал, что Царь Без Лица лжет, когда говорит, что ему ничего не известно об Обряде Обновления.

Однако и сам Идир прекрасно знал, что Малик не может вытащить из него эти сведения, не разрушив удерживающие его узы. Так что Малик оказался в тупике: он не мог надавить на злого духа, а тот не собирался по доброй воле идти ему навстречу.

Малик предпочел бы оставить переговоры с Царем Без Лица на самый крайний случай, но Фарид был непреклонен, когда давал ему это задание – его первое задание в качестве ученика улраджи. Он не мог подвести учителя, ведь не исключено, что Обряд Обновления – единственный способ избежать дальнейших чудовищных бедствий.

– Может быть, я могу что‑либо тебе предложить в обмен на сведения о ритуале? – спросил Малик.

– Неужели ты, зная о том, какой катастрофой для всех участников обернулась наша предыдущая сделка, желаешь предложить мне еще одну? – Идир фыркнул. – Хорошо, есть одна вещь, в которой я нуждаюсь: свобода. Выпусти меня из этой мерзкой темницы, чтобы никогда больше мне не пришлось слушать твои глупые мыслишки, и я расскажу тебе все, что ты хочешь знать об Обряде Обновления.

– Если я тебя выпущу, ты обещаешь больше не вредить людям?

– Думаю, ты не захочешь узнать цену, которую я попрошу за то, чтобы выполнить твою просьбу.

– В таком случае нет.

Царь Без Лица, выражаясь фигурально, пожал плечами – в той мере, в какой это может сделать гигантский, привязанный к дереву змей.

– Тогда сиди и смотри, как всех, кого ты когда‑либо любил, постигает ужасная кончина, которую ты мог бы предотвратить.

Малик глубоко вздохнул и напомнил себе, что в старых сказках именно так происходило общение с темным народцем. Злые духи по своей природе не желают помогать людям, они всегда извращают слова беседующего с ними человека до такой степени, что он уже не понимает, чего изначально от них хотел. Глаза Идира всматривались в деревья за спиной Малика, но он был не настолько глуп, чтобы повернуться к Царю Без Лица спиной. Очевидно же, что змей просто пытается его отвлечь.

– Пока ты не ушел, выслушай следующее: у меня к тебе есть несколько требований, выполнив которые ты сделаешь обитание в этом теле чуть более сносным для нас обоих, – сказал Идир. – Во‑первых, тебе надо больше спать. Я все время чувствую себя смертельно уставшим, а я терпеть этого не могу. Во‑вторых, ты должен чаще мыться. Не могу понять, отчего ты все время потеешь. Мне кажется, это нездорово для человека в таком юном возрасте…

– Я не хочу выбивать из тебя сведения силой, но, если понадобится, я это сделаю, – предупредил Малик, и на секунду ему показалось, что Царь Без Лица сейчас набросится на него, невзирая ни на какие узы. Но затем его змеиная морда приобрела пугающе спокойное выражение.

– Ты этим желаешь поразить самодовольного идиота, которого ты называешь учителем? Так вот скажи: ты сам‑то веришь в то, что твоя эмоциональная связь с ним подлинна? Или она просто худо‑бедно утоляет жажду любви, которую не смог дать тебе отец?

Идир попал в очень болезненную точку, и Малик заколебался. Но Идир не собирался на этом останавливаться:

– Или, возможно, тобой движет чувство вины? Тебе правда не все равно, что случится с Зираном, или просто ты таким образом успокаиваешь совесть, растревоженную твоим участием в гибели Дрисса?

Перед мысленным взором Малика промелькнуло безжизненное тело Дрисса.

– Это была трагическая случайность, – сказал он, и эти слова прозвучали неубедительно даже для его собственных ушей.

– Возможно, своими руками ты его и не толкал. Но ты и не спас его, хотя мог бы. Это, по‑твоему, тоже случайность?

Воспоминание Малика о моменте смерти Дрисса потеряло четкость. В тот день в Лазурном саду он протянул Дриссу руку, но тот намеренно отказался от его помощи. Малик ничего больше не мог сделать, чтобы спасти его. Ведь так?