Псалом бурь и тишины

Фарид не сказал ничего нового для Малика. Конечно, он представитель дна общества, она – его верхушки. Конечно, в сравнении с другими ее женихами, в сравнении с Тунде он пустое место. Но услышать это от другого человека, осознать, что все его недостатки, о которых он так много думал, очевидны для всех, кто его окружает, было особенно унизительно. Если бы кто‑нибудь в этот момент вскрыл ему грудь, то наверняка увидел бы на месте его сердца только пустоту.

– Больше не трать на Карину время, достаточно того, что ты уже ей отдал, – сказал Фарид. – Я сам ее найду. Ты сосредоточься на поиске скипетра и флейты для обряда. Естественно, я тебя пойму, если ты не готов взяться за эту задачу. Мне бы не хотелось заставлять тебя делать что‑либо против твоей воли.

Малик испытывал противоречивые эмоции, но из них ярко выделилась одна: первобытная, жгучая потребность доказать, что он не просто глупый крестьянский сын из глухого угла мира. Не просто игрушка принцессы, которую можно, наигравшись, забросить подальше.

Он хотел стать кем‑то значимым, и Фарид предлагал ему такую возможность – если у него хватит смелости воспользоваться ею.

– Можете на меня рассчитывать, – негромко сказал он. – Я помогу вам провести обряд.

 

* * *

 

Малик согласился с планом Фарида, но последнее слово было не за ним.

А за принцессой Ханане.

Поэтому несколько часов спустя он стоял рядом с наставником в тронном зале, а тот рассказывал принцессе, Совету и высшим придворным, что Малик узнал об Обряде Обновления. Саранча снаружи продолжала неистовствовать, но сюда, в глубину дворца, не добралось ни одно насекомое.

Всего в зале собралось около пятидесяти человек. Кроме высшей знати здесь присутствовали именитые ученые, купцы и другие представители элиты Зирана, которые были заинтересованы в перевороте. Если сложить все их богатства, можно было бы купить город Обур не один раз. Рядом с ними Малик чувствовал себя маленьким ребенком, напялившим отцовский халат, – ему было забавно, но явно тут не место.

Но больше присутствовавших в тронном зале удивляло отсутствие некоторых вельмож. Например, семьи Дрисса – никто не видел их со дня его безвременной кончины перед третьим испытанием. А ведь Розалисы были из числа наиболее влиятельных людей в Зиране.

«Ты – виновник его смерти. Из‑за тебя его сейчас здесь нет, и ты это знаешь», – прошептал Царь Без Лица, и Малик отогнал от себя воспоминание о том, как Дрисс с переломанными костями умирал у подножия лестницы в Лазурном саду.

Еще бросалось в глаза отсутствие Тунде. В последнюю их встречу Малик поссорился с ним, и в эту минуту ему было больно оттого, что они расстались на такой напряженной ноте. Он желал бы, чтобы слух о том, что он сбежал вместе с Кариной, не подтвердился, но из‑за того, что он не хотел видеть Избранника от знака Воды своим врагом, или из‑за того, что ему была бы тяжела мысль о том, что они сейчас вдвоем, – он не понимал.

Но хотя Тунде не было в зале, его семья пришла на прием. Они сидели тесной группой, и чувствовалось, что они очень напряжены, поэтому другие придворные к ним не подходили. И глаза всех присутствующих были направлены на принцессу Ханане. Фарид как раз рассказывал, что единственным способом предотвратить ожидающую всех катастрофу является поимка ее сестры, и все следили за реакцией принцессы. Как и Малик, они не знали, как к ней относиться, и внимательно отмечали каждый ее жест и малейшее изменение мимики. Все старались уловить какие‑то признаки того, что она неживая.

Лицо принцессы оставалось спокойным. Она выслушала Фарида не перебивая и, только когда он замолчал, спросила:

– Вы уверены в том, что умиротворить гнев Великой Матери можно, только выполнив этот ритуал?

Фарид кивнул.

– Все в мире стремится к равновесию, и магия не исключение. Когда равновесие нарушается, в мире бушует хаос. И мы видим его в нашествии саранчи.

По залу прокатилась волна беспокойства. Во время Солнцестоя Фарид продемонстрировал людям существование магии, но до сих пор еще не все в нее верили.

– И насколько все это связано с моим… возвращением?

– Магические силы, задействованные мной для вашего воскрешения, сыграли роль в нарушении равновесия. – Фарид еще до приема предупредил Малика, что он не станет рассказывать перед двором всей правды, потому что он многим из них не доверял. – Но не магия в вас самих, ваше высочество.

Принцесса Ханане посмотрела на Малика, и он словно одеревенел под тяжестью ее взора.

– Что насчет него? Откуда мы знаем, что это не его рук дело или не рук Царя Без Лица через него?

Пятьдесят пар глаз впились в Малика. Чтобы справиться с охватившим его страхом, он щелкнул браслетом Тунде.

– Когда он стал Избранником от знака Жизни, я попыталась собрать сведения о нем, – вмешалась Великая визирша Дженеба. Она стояла позади трона среди остальных членов Совета. – Записи об Адиле Асфуре в архивах отсутствуют. Не подозрительно ли то, что приезд этого мальчика в наш город совпал с такими потрясениями для трона и народа Зирана?

Малику показалось, он физически ощутил, как по залу пробежала волна подозрения. Незаконный въезд в Зиран наказывался плетьми, но какое наказание положено за введение целого двора в заблуждение ради участия в наиболее чтимом в этом городе действе? Раз они так отреагировали уже на то, что Малик назвался вымышленным именем, то как же они обозлятся, когда узнают, что он – улраджи? Что они с ним сделают? А с Лейлой и Надей?

Ответ прост: ничего. Потому что он им не позволит. Он сильнее всех их вместе взятых. Он может одной иллюзией свести их всех с ума, они и думать забудут о нем и его сестрах. Они будут полностью в его власти…

Нет! Малик со всей силы ущипнул себя за бедро. Резкая боль привела его в чувство. Зачем он вообще об этом думает? Пусть он улраджи, но он не станет использовать магию для того, чтобы подчинять окружающих людей. Это не его мысли, а Царя Без Лица.

Но – хвала Великой Матери – Малику не пришлось защищаться, потому что вмешался Фарид:

– Вы правы, этот мальчик на самом деле не Адиль Асфур. Его настоящее имя Малик, и у него с самого начала были подозрения насчет Карины. Когда он поделился ими со мной, я велел ему скрыть его личность и вести тайное наблюдение за Кариной. Он истинный герой, и к нему следует относиться как к таковому.

Фарид повернулся к Малику.

– Спасибо за все, что ты сделал для Зирана, Малик, – сказал он.

Малику странно было наконец слышать свое истинное имя в стенах тронного зала – странно и приятно.

Возможно, ткачом сказов был Малик, но Фарид поистине магически сплетал слова. Одна простая ложь – и подозрительность придворных обернулась признательностью. Только принцесса Ханане смотрела на него так же холодно, как и раньше, и хотя Малику хотелось спрятаться от этого взгляда в самом темном углу, он поднял голову и решительно встретил его своим. Может, ему здесь и не место, но и ей тоже, и было несправедливо позволять ей запугивать себя так.

– Малик вам не враг, Ханане, – тихо сказал Фарид. – В отличие от Карины.