Пустота

Сработали управляющие контуры, открылись клапаны, запустились топливные насосы, накачивая дейтерий и гелий в камеру реактора. Включился индуктор – здоровенная катушка, создающая электрическое поле в гелий‑дейтериевой смеси, отчего эта самая смесь разогрелась, моментально превратившись в плазму. Мощные охлаждённые до сверхнизких температур сверхпроводниковые электромагниты сжали плазму в узкий жгут, разогревая её ещё больше и запуская тем самым в ней термоядерную реакцию. Включился дивертор – специальное устройство, отсекающее внешнюю часть плазменного жгута и перенаправляющее раскалённые до нескольких десятков миллионов градусов и разогнанные до огромных скоростей продукты ядерного синтеза в десятиметровое решётчатое сопло. Корабль пришел в движение.

– Есть запуск двигателя, тяга сто процентов, – отрапортовала Жаклин.

– Подтверждаю, все параметры в норме, ускорение одна десятая джи – Сказала Дарья.

– Ну, поехали! – воскликнул Рик.

– Видим ваш разгон, «Армстронг», пока всё идёт хорошо, продолжайте согласно плану.

– Вас поняла, ЦУП.

Я внимательно следил за показаниями мониторов, отмечая изменения характеристик нашей орбиты. В этот раз нам предстояло разгоняться около десяти минут. Ускорение было практически не ощутимо, 0,1g – сущие копейки по сравнению с тем, что мы обычно испытывали при старте с Земли. Я смотрел, как плавно, метр за метром растёт высота апогея: четыреста десять километров – четыреста одиннадцать, четыреста двенадцать… На этом витке мы должны были отдалиться от нашей планеты всего на пару тысяч, на втором – больше, на третьем ещё больше, и так до тех пор, пока мы не наберём вторую космическую и не покинем окрестности Земли.

– Держим курс, скорость семь тысяч девятьсот, растёт, – сказал я.

– Хорошо, разгоняемся по графику, – ответила Дарья. – Вижу на приборах небольшие продольные колебания корпуса в пределах допустимых значений.

– «Армстронг», это ЦУП, сейчас нам тут поступило сообщение по новостным каналам, я думаю, вам будет приятно это услышать. Только что, пару минут назад, генеральный секретарь ООН выступил с общим заявлением от лица лидеров всех стран – участниц организации. Они желают вам доброго пути, «Армстронг», удачи и успехов в вашей миссии. А ещё на улицы городов по всей планете вышли тысячи людей, чтобы вас проводить. Это гигантский флешмоб, они запускают в небо воздушные шары, клянусь, мне кажется, я вижу их даже отсюда!

– Спасибо, ЦУП. Это приятные слова, честно сказать, мы тут все в лёгком шоке, но это правда очень приятно. Передайте всем нашу огромную благодарность, скажите, что их поддержка имеет большое значение для нас, – ответила Даша.

 

* * *

 

Земля медленно исчезала за кормой. На первый взгляд это было незаметно, но всё же, если провести возле иллюминатора хотя бы минут пятнадцать, можно было заметить, как постепенно уменьшался её диаметр. Поначалу заполнявшая собой всё пространство позади корабля, сейчас она была лишь немногим больше Луны, какой мы её обычно привыкли видеть с поверхности нашей планеты. Мы неслись прочь, удаляясь от родного мира со скоростью порядка двенадцати километров в секунду. С момента самого первого включения двигателей прошло два дня, и теперь, наконец‑то вырвавшись из гравитационных оков нашей планеты, мы летели навстречу неизведанному. «Армстронг» продолжал медленно ускоряться, термоядерный двигатель работал в половину мощности, выдавая ускорение в пять сотых джи. Я сидел в кают‑компании и задумчиво смотрел в панорамное окно на медленно вращающуюся в такт движению гравитационной центрифуги Землю. Мы с Дашей уже жили по полётному расписанию, разбив наши вахты на двенадцатичасовые смены. Время моего дежурства начиналось через десять минут. Только что проснувшись и позавтракав, я намеревался отправиться на мостик в самое ближайшее время.

– С добрым утром! – раздался из‑за спины голос Егора Трофимова.

– Ну, кому утро, а кому – вечер, – заметил я, зная, что вахта биолога закончилась буквально только что.

– Слыхал, чего наши‑то учудили?

– Я только встал, Егор. Для чтения новостей пока времени не было. Что стряслось?

– Да Штаты сегодня ночью отправили к Египту свой флот во главе с авианосцем «Дональд Трамп». Как они говорят: «С целью поддержки демократических повстанческих сил в борьбе с авторитарным режимом», – подражая риторике официальных представителей Вашингтона, продекламировал он.

Я потёр лоб.

– Боже… идиоты. Неужели за сто лет нельзя было придумать отмазку поновее?

– Погоди, это ещё не самый смак! – воскликнул Егор. – Буквально через несколько часов после того, как они вышли в море, кто‑то, похоже, угостил этот самый авианосец торпедой!

Я молча сидел несколько секунд, переваривая услышанное.

– То есть ты хочешь сказать, что кто‑то атаковал авианосец США?

– Именно! Их президент даже сделал по этому поводу обращение к нации: так, мол, и так, в результате вероломного нападения… и так далее по тексту.

– А точно торпедой? Может, всё‑таки у них там что‑то само взорвалось? – с надеждой в голосе спросил я.

– Ну, либо торпеда, либо беспилотный дрон, они говорят, будто засекли её в самый последний момент… Не знаю, может, конечно, это всё ложь, враньё и провокация, может, они даже сами это устроили, но, как по мне, вряд ли бы американцы стали взрывать один из своих самых дорогих кораблей.

– А что с ним?

– С авианосцем‑то? Большая дырень в борту под ватерлинией, пожар, сильный крен, несколько десятков убитых и под сотню раненых. Тонуть вроде как не собирается, но ни о каком наведении демократии без капремонта теперь и речи не идёт.

– Интересно девки пляшут, – медленно проговорил я, откидываясь на спинку кресла. – И ты думаешь, что учудили это всё именно наши?

– Ну а кто ещё? – развёл руками Егор. – Не египтяне же! Ты же говорил, у тебя отец на подлодке служил, посуди, кто ещё, кроме наших подводников, мог прокрасться в самый центр ордера, долбануть флагман и незаметно смыться?

– Значит, подлодку, выпустившую торпеду, так и не нашли?

– Нет, исчезла, растворилась, будто её и не было.

– Возможно, и впрямь дрон… Знаешь, китайцы тоже могли это сделать, – заметил я.

– Вряд ли, у них, конечно, крутой флот, но это совсем не их зона интересов. К тому же у них сейчас и так забот хватает: тёрки с Японией, восстание на Тайване… ссориться ещё и со Штатами им совсем не с руки. Наши это, говорю тебе, больше некому.

– Если это так, то Симонов затеял очень рискованную игру, – сказал я, имея в виду российского президента. – Если бы американцам удалось перехватить подлодку, доказать её принадлежность, то… – Я сделал паузу, пытаясь представить последствия подобного развития событий. – Преднамеренная атака на боевой корабль, тем более флагман флота… Это вполне себе casus belli.