Пустота

– Ну пока вроде бы всё хорошо, – сказал Егор. – Скандал, конечно, в любом случае будет нешуточный, но прямых доказательств у них нет, всё, что янки пока могут делать по этому поводу, – сотрясать воздух в ООН да накладывать санкции.

– Всё равно это было очень, очень опасно. Что такого есть в этом сраном Египте, чтобы пойти на такое?

– Не знаю. Наверное, нашим просто надоело смотреть на то, как амеры загребают себе все лакомые куски на планете. Вот и намекнули им, мол, «Египет не отдадим». – Он сделал паузу. – И загребём его сами.

Я устало вздохнул и посмотрел на часы.

– Мне пора, Егор. Даша уже, ждёт.

– А, ну иди, ещё увидимся, – сказал биолог.

Я встал и направился в сторону мостика. Корабль медленно ускорялся, и меня слегка тянуло в сторону кормы. Мозг, пытаясь подстроиться под необычные условия, выкидывал весьма странные фокусы: казалось, будто идёшь не по ровной поверхности, а как бы вдоль склона холма. Все это, помноженное на воздействие вращения самой центрифуги, у многих из экипажа вызывало головокружение и тошноту. Юхиро Ямагути, наш врач, даже выписал самым больным специальные таблетки от укачивания. К счастью, продолжаться это должно было не слишком долго, как только мы закончим разгон и выключим двигатель, все неприятные эффекты тут же пропадут.

Добравшись до радиального туннеля, я стал подниматься в осевую часть корабля, обдумывая новости, которые сообщил мне Трофимов. Мной владели двоякие эмоции. С одной стороны, я чувствовал гордость за наших моряков, операция, провёрнутая ими (если это в самом деле были именно они), вне всякого сомнения, являла собой пример высочайшего профессионализма и заслуживала глубокого уважения. Авианосцы ведь никогда не ходят поодиночке, являясь сердцем авианосной ударной группы, они всегда окружены огромным количеством крейсеров, эсминцев, подлодок, дронов и различных судов снабжения. От отца‑подводника я знал, как сложно пробраться через все эти заслоны, найти среди десятков других кораблей заветную цель, торпедировать её и уйти. И ребята сделали всё это, так что наверняка дома их теперь ждут ордена и медали.

Да, они сделали это… вот только зачем? Нет, понятно, что решение об атаке «Трампа» принималось не командиром подлодки, это делалось на самом высоком уровне, да и мотивы его в целом тоже ясны: не дать Штатам подмять очередную страну.

Я добрался до мостика и влетел внутрь. Дарья сидела на своем месте, записывая что‑то в инженерный журнал.

– Привет, – сказал я, усаживаясь в соседнее кресло.

– Привет, – поздоровалась она, задумчиво закусив ручку.

– Ну и как у нас дела? – поинтересовался я, по‑быстрому проверяя курс и скорость корабля.

– Хреново, – ответила Дарья, передавая мне журнал. – Всего неделя полёта, а у нас уже неисправности.

– Что‑то серьёзное?

– В меру. В четвёртом гиродине система отметила превышение уровня вибрации и отключила его, ещё неполадки с системой рециркуляции воды в спальном отсеке, пришлось задействовать аварийный контур.

– Если мы не сможем фильтровать воду, нам крышка, – заметил я.

– Да, но ребята из инженерного отдела говорят, что это легко поправить. Остаётся им верить.

– Будем надеяться, что они правы. Не хочу я, если честно, лезть во все эти сантехнические дела. Это всё?

– Пока да.

– Так, а что будем делать с гиродином?

Дарья устало вздохнула и потёрла руками глаза.

– Не знаю, видимо, придётся лезть наружу и разбирать его. И лучше бы это сделать сразу, как вырубим тягу, пока народ не ляжет в капсулы. Тогда можно будет привлечь Мейса или Жаклин – с ними всяко будет легче, чем возиться потом вдвоём.

Я молча кивнул.

– ЦУП говорит, что проблема может быть с платой управления либо датчиками, – продолжала она, – если так, то у нас в ЗИПе есть и то, и то. В противном случае придётся забыть про этот гиродин до конца полёта.

– Не страшно, у нас их ещё семь штук есть, – улыбнувшись, сказал я. – Кстати, слышала новости?

– Про инцидент с «Трампом»? Да, слышала. Идиоты. Что американцы, что те, кто их атаковал. Особенно если это были и впрямь наши, как думает Егор. Знаешь, что меня больше всего беспокоит? – Она посмотрела на меня. – Что вся эта дребедень доходит и до нас. У нас тут международный экипаж…

– Хочешь сказать, что это может плохо повлиять на отношения внутри команды? – спросил я.

– Не то что бы повлиять… – Она задумалась – Но нервозности это может добавить. К тому же вы с Риком военные…

– Бывшие военные, – поправил я её. – Я его знаю достаточно давно, он, конечно, патриот и всё такое, но он не настолько глуп, чтобы смешивать политику с личными отношениями. Я не думаю, что с ним будут какие‑то проблемы, да и вообще с кем бы то ни было. В конце концов, мы тут все в одной лодке.

– Хорошо, если так, – сказала Дарья. – Ладно, пойду.

– Давай.

Она покинула мостик, и я остался один на один с приборами и пестрящей звёздами чернотой космоса за окном.

 

* * *

 

Шел шестой час моей смены, я сидел на мостике с планшетом в руках и писал пост. Да‑да! Руководство посчитало отличной идеей заставить нас с Дарьей пару раз в неделю писать этакие отчёты с фотографиями или видео о ходе нашей экспедиции, которые впоследствии выкладывались на страницы социальных сетей. Дескать, «ради удовлетворения общественного интереса» и всё такое. Будучи старшей по должности, Даша целиком взвалила данную почётную обязанность на меня, мотивируя это тем, что я изначально был назначен главным документалистом нашей миссии. Все мои возражения на тему того, что я вообще‑то фотограф (ну, в крайнем случае видеограф) и занятие всем этим писательством мне совершенно чуждо, категорично отклонялись.

И вот сейчас я глядел в бесконечную звёздную черноту за панорамным окном мостика, и собирался с мыслями, прикидывая, о чём же мне рассказать людям в этот раз.

– Ну‑с, поехали, – сказал я себе и застучал по сенсорной клавиатуре планшета.

«Привет, земляне! Сегодня 365‑й день нашего полёта, а значит, прошёл ровно год с того момента, как наш корабль впервые включил свой двигатель! На этой неделе мы пролетели орбиту Юпитера. Данное безусловно важное событие было отмечено нами поеданием пары кексов, которые мы по этому случаю испекли…»

– «Кексы»… какие, к чёрту, кексы? – подумал я. – У нас тут космический полёт или кулинарное шоу?

Зажав «Backspace», я начал было стирать написанное, но внезапно остановился: «А о чём тогда ещё писать? О суровых космических буднях? В тридцать пятый раз подряд? Нет уж, пускай в этот раз будет что‑то легкомысленное, несерьёзное. Тем паче что не так уж часто мы подобной ерундой занимаемся.

Я восстановил сообщение, быстро отыскал и приложил к нему несколько фотографий, на которых была запечатлена Даша, колдующая над духовкой в процессе приготовления тех самых кексов.