Пустота

– Принято, будьте готовы к началу ускорения в течение пяти минут.

– Понял вас.

– Жаклин, готовь двигатель, – скомандовала Дарья.

Девушка перещёлкнула предохранительные тумблеры и подключила силовые цепи питания, открыла клапаны, активировала насосы, прокачав топливо и хладагент для термоядерного реактора по системе. Панель контроля двигателя вспыхнула зелёным, сообщая о готовности к запуску.

– Сделано.

Вновь, как и полтора года назад, я следил за тем, как таймер отсчитывал последние секунды до запуска двигателя. Наконец на экране загорелись заветные нули, вспыхнули индикаторы, и лёгкое ускорение прижало меня к креслу.

– Есть зажигание, параметры работы двигателя в норме, давление в топливных магистралях в норме, температура плазмы в пределах нормы, параметры магнитного поля в норме, тяга сто процентов., – отрапортовала Кусто.

– Подтверждаю, – ответила Даша. – Нагрузка на турбогенераторы в установленных пределах, система охлаждения в номинальном режиме.

Мы всё ещё приближались к Сатурну с огромной скоростью. Будучи второй по размеру планетой Солнечной системы, этот гигант обладал поистине колоссальным гравитационным полем. «Армстронг» нёсся к нему навстречу кормой вперёд, выбрасывая по ходу своего движения потоки разогнанных до бешеных скоростей частиц. Автопилот вел нас по составленной мною заранее полётной программе, я неотрывно следил за тем, как изменялась наша траектория, готовый в случае чего в любой момент внести корректировки либо вовсе взять управление в свои руки. Однако этого не требовалось, все шло чётко по плану, корабль, как и должен был, влетал аккурат в центр зазора между атмосферой планеты и краем её внутреннего кольца.

– Скорость сорок пять километров в секунду, торможение идет согласно графику, – сказал я.

– Подтверждаю, тридцать минут до точки перицентра, – сообщила Даша.

– Смотрите! – воскликнула Жаклин, указывая на что‑то впереди, за окном.

Я взглянул в ту сторону. Из‑за правого нижнего угла панорамного стекла показался краешек внешнего кольца. По мере нашего приближения к планете кольца раскрывались для нас во всём своём великолепии. Мы летели прямо над ними на расстоянии в несколько тысяч километров, но даже с такой дистанции они казались бескрайними, раскидываясь влево и вправо от корабля настолько, насколько хватало взгляда. Заворожённые этим зрелищем, мы уже с трудом успевали следить за приборами. Все сильнее и сильнее сближаясь с Сатурном, мы всё ближе и ближе подлетали к его экватору. Кольца вытягивались перед нами, уходя далеко в бесконечную перспективу. Масштаб этого колоссального космического творения с трудом умещался в голове. Общая ширина видимой части колец составляет порядка восьмидесяти тысяч километров, в шесть с лишним раз больше диаметра Земли! Древние и незыблемые, они были созданы силами гравитации из одного из самых первых спутников Сатурна, оказавшегося слишком близко к газовому гиганту и разрушившегося под воздействием его гравитации много миллионов лет назад. С тех пор они кружили свой неспешный хоровод вокруг этой далёкой планеты. Кольца не были однородны, они отличались друг от друга цветом и плотностью: одни были жёлтыми, другие с оттенком серого. В одном месте они были плотными, в другом практически прозрачными, периодически то тут, то там среди них встречались разрывы – полосы пустого, ничем не заполненного пространства. В преддверии нашего полёта я достаточно неплохо изучил структуру колец, потому с лёгкостью смог отыскать взглядом самую крупную из этих щелей – деление Кассини, ширина которого составляла порядка пяти тысяч километров.

Постепенно из‑за всё того же правого края окна выкатился скруглённый бок самого Сатурна. Мы уже не неслись прямо к нему, а летели по касательной, стремительно приближаясь к нижней точке нашей орбиты. Я смотрел на огромный раскинувшийся под нами газовый мир. Там, далеко внизу, бушевали колоссальных размеров штормы. Яростный водородный ветер гнал метановые и аммиачные облака, закручивая их, образуя циклоны размером с земные континенты. Картина столь же величественная, сколь и завораживающая. Огромная планета наползала на нас, казалось, готовясь поглотить наш крошечный кораблик. Я в очередной раз сверился с монитором навигационной системы, нет, ошибки не было: «Армстронгу» суждено было пролететь на высоте 2850 километров над условной верхней границей атмосферы.

– Три минуты до перицентра, – сказал я.

– Внимание всем, приготовиться к пересечению плоскости колец, – по громкой связи объявила Даша.

Мы не летели сквозь сами кольца (это было бы настоящим самоубийством), но всё же вероятность встретится с каким‑либо шальным камешком сейчас, при прохождении их плоскости, была относительно высока. Угрозу представляли частицы размером от пары миллиметров и более, всё, что было мельче, при встрече с обшивкой «Армстронга» должно было попросту испариться.

Я смотрел на картину за окном: огромный Сатурн заслонял собой половину мира, казалось, что мы летели к нему так близко, что стоит лишь протянуть руку, и можно будет коснуться верхушек распростёртых под нами облаков. Жёлто‑серо‑оранжевая масса плыла под нами, закручиваясь, перемешиваясь в огромных вихрях, бежавших по поверхности планеты. На фоне всего этого длинной изогнутой полосой выделялась чёрная тень колец. Я взглянул на сами кольца, они истончились, практически исчезли, превратившись в узкую, словно лезвие бритвы, серую линию.

Вспыхнули предупреждающие лампы, зазвучал тревожный сигнал.

– Проходим кольца, датчики регистрируют микроудары по обшивке, пока ничего опасного нет, – глядя на мониторы, сказала Даша.

Бомбардировка микрометеоритами не продлилась и секунды, «Армстронг» преодолел опасную зону без каких‑либо проблем.

– Навигационная система и система управления в норме, – сообщил я.

– Реакторы и двигатель тоже, – вторила мне Кусто. Помолчав немного, она сказала: – Говорят, в старину моряки, пересекая нулевой меридиан, имели обычай веселиться и палить из пушек. Надо бы и нам завести какую‑то похожую традицию на случай первого пересечения экватора планеты.

– А ещё, я слышала, они имели обычай в этот момент сигать за борт и купаться в море. Пушек у нас на корабле нет, а за бортом вакуум, так что я даже не знаю, что тут можно придумать, – скептически ответила Даша.

– Десять секунд до перицентра, – сухо сообщил я.

Мы поднырнули под плоскость колец, прошли по касательной к Сатурну и теперь начали удаляться от него. Наш корабль стремительно приближался к ночной стороне газового гиганта. Солнце, до сего момента сиявшее нам в лицо, все ниже и ниже склонялось над горизонтом. Коснувшись верхней кромки атмосферы, оно окрасило её всеми цветами радуги.

– Вау! – воскликнула Жаклин.

– Первый закат вдали от дома, – тихо произнёс сидевший позади Рик Харрис.