Пустота

Одевшись, я вышел в коридор и направился к каюте профессора. С каждым днем он всё глубже и глубже уходил в себя, и это грозило весьма тяжёлыми последствиями для его психики. Нужно было с ним поговорить, поддержать его как‑то. Но вот как это сделать? Признаться, я никогда не был силён по части подобных разговоров. Что сказать человеку, находящемуся в депрессии? Разве могут вообще слова в таком случае кому‑то помочь? Когда мне было пятнадцать, умерла моя мама. Я очень сильно переживал это, помню, в день похорон ко мне подходили родные и близкие, и каждый считал своим долгом сказать что‑то, как‑то меня поддержать. Я, конечно, вежливо кивал им, благодарил, хотя на самом деле их слова не вызывали во мне ничего, кроме раздражения. Всё, чего мне хотелось в тот день, это чтобы моя мама была жива, и их соболезнования никак не могли помочь мне в этом. Все эти слова были совершенно бесполезны! С тех пор я старался избегать выражать свое сочувствие кому‑либо. Мне всегда казалось, что лучше дать человеку самому пережить свое горе, нежели лезть к нему с глупыми, бесполезными словами.

Однако в случае с Андерсоном я должен был что‑то предпринять. Его психическое состояние не могло не вызывать беспокойства, особенно в свете того, что мы находились в полной изоляции в полутора миллиардах километров от дома. Хуже всего было то, что Уилл не являлся рядовым участником нашей экспедиции – от его поведения и его решений зависело слишком многое, и если этот человек потеряет контроль над собой, то кто знает, во что для всех нас это может вылиться?

Подойдя к двери его каюты, я тихонько постучался.

– Уилл, вы у себя? – Ответа не было.

Дёрнув ручку, я убедился, что дверь заперта. Открыть её у меня не было возможности, для этого нужен был особый, командирский ключ, который мне по рангу иметь было не положено.

Я достал планшет и попытался вызвать Андерсона по голосовой связи, однако он не отвечал. Выругавшись, я снова позвонил Даше.

– Да, Федь, – ответила она.

– Слушай, я тут торчу у каюты Уилла, и было бы здорово попасть внутрь. Я звонил ему, но он не берёт трубку, так что я подумал, может быть, ты откроешь для меня дверь?

– Считаешь, он там заперся у себя? – спросила она.

– Не знаю, – честно признался я. – Корабль большой, боюсь, он может быть вообще где угодно.

– Ну… так, может, ты поищешь его, прежде чем ломиться к нему в комнату?

– Для начала я всё‑таки хотел бы заглянуть к нему в каюту. Даже если его там нет, возможно, её осмотр позволит нам понять, что именно сейчас происходит у него в голове.

– Хорошо, сейчас буду. – Она отключилась.

Через пару минут я увидел, как из зева радиального перехода показалась парочка знакомых изящных ножек. Спустившись вниз, Даша подошла ко мне, спросила:

– Уверен, что нам стоит это делать?

– Да, открывай.

Девушка сняла с шеи карту и поднесла её к считывателю. Коротко пикнув и подмигнув нам зелёным светодиодом, замок на двери открылся.

– Уилл, вы там? Нам надо поговорить, – постучавшись, спросила она. Как и мне, ей никто не ответил.

Командир осторожно отодвинула дверь в сторону, нашему взгляду открылось маленькое помещение, аналогичное по размеру и убранству апартаментам Даши. Андерсона здесь не было. Мы вошли, и я закрыл дверь.

– Ну и кавардак! – воскликнул я, оглядывая царивший вокруг беспорядок.

Вещи профессора были разбросаны по всей комнате: одежда, книги, нижнее бельё – всё это валялось теперь на полу.

– Это совсем на него не похоже, – разглядывая весь этот бедлам, произнёс я.

– Да, Андерсон всегда был чистюлей, – согласилась со мной Даша. – Всё это больше походит на твою каюту. – Она улыбнулась, бросив на меня мимолётный взгляд.

– Я, конечно, тот ещё неряха, но всё же не настолько… – изучая раскиданные по рабочему столу бумаги, ответил я. – Эй, взгляни‑ка! – Я продемонстрировал Даше одну из них.

Она приняла у меня из рук лист формата А4, весь исписанный математическими символами.

– Похоже на какой‑то баллистический расчёт, – изучив записи, произнесла девушка. – Да, это расчёт траектории полёта к Сатурну, но не нашего, смотри, – она ткнула пальцем, – характеристики отправной орбиты совсем другие. Я не знаю, что это за миссия, но она должна была стартовать не с Земли. Наклонение, долгота восходящего узла, эксцентриситет… Это больше похоже на орбиту какого‑то астероида. Ни чёрта не понимаю! – Она вернула листок мне.

– Это не почерк Андерсона, – вновь осмотрев бумагу, сказал я. – Эти записи были сделаны кем‑то другим.

– Что всё это значит? – Даша растерянно посмотрела на меня.

Я положил листок обратно, навёл на него камеру своего планшета и сделал снимок.

– Потом изучу это всё на досуге, – пояснил я.

Остальные документы, лежавшие на столе, никаких вопросов не вызывали, так как имели то или иное отношение к нашей миссии. Поворошив всю эту кипу бумаг, я обнаружил похороненный под ней персональный планшет. Взяв устройство, я провёл пальцем по экрану, разблокировав его.

– Эй, мне кажется это уже лишнее, – запротестовала командир.

– Слушай, мы и так уже влезли в каюту и копаемся в его вещах! – возразил я. – Что такого в том, что я посмотрю его планшет?

– Но там же личные файлы!

– Вот именно! – воскликнул я, глядя на подругу. – Возможно, они дадут нам ключ к пониманию того, как ему помочь!

Первое, что я увидел на экране, – уведомление о пропущенном вызове. Звонившим являлся некий Фёдор Фролов. Смахнув пальцем сообщение, я сразу же оказался в разделе «Фото и видео», который, видимо, был открыт Андерсеном ранее. С планшета на меня смотрели дети профессора: смуглый, темноглазый старший сын Тоби и его младшая сестра, светловолосая и голубоглазая Скай. На этом снимке ребятам было где‑то лет двенадцать и десять соответственно.

«Моему сыну сейчас четырнадцать, и, когда я вернусь, он станет уже взрослым», – вспомнил я слова Андерсена, произнесённые им в ходе одного из интервью незадолго до отлёта.

Я стал листать снимки: вот Уилл с детьми и женой где‑то на отдыхе, вот они жарят мясо на заднем дворе своего дома, вот снимок с какого‑то дня рождения. Попалось мне также и видео: короткий сорокасекундный ролик, в котором дочь профессора играет на лужайке с собакой.

Даша всё это время стояла рядом, так же, как и я, изучая фотографии. Наконец она не выдержала и забрала у меня планшет. Аккуратно положила его на стол.

– Хватит, Федь, – сказала она, кладя его обратно. – Мне кажется, всё и так понятно.

– Как думаешь, они могли выжить? – глядя на девайс, спросил я.

– Они из Сан‑Франциско, – после долгой паузы ответила напарница. – Очень крупный город… очень крупный промышленный узел. Обычно такие находятся в списке первоочередных целей для удара.

Я кивнул.