Пустота

Я включил управление реактивным ранцем, развернулся и дал импульс в сторону кормы. Плавно обогнув корабль, оказался на другой его стороне. Титан медленно плыл под ногами, высоко в чёрном небе крошечной точкой сияло Солнце. Я подлетел к челноку и завис возле его носа.

– Открываю грузовой отсек, – сообщила Даша.

Совершенно беззвучно, будто в старом немом фильме, створки отсека отошли в сторону. Имея длину порядка восемнадцати метров и ширину около четырёх, он, разумеется, не был герметичен. Примерно с десяток контейнеров разных размеров были закреплены на специальных рельсовых направляющих в полу, кроме того, в кормовой части, возле откидной аппарели, размещался ровер – восьмиколёсный вездеход с прицепом, который должен был стать нашим основным средством передвижения по поверхности Титана.

Следующие полтора часа мы занимались тем, что перемещали груз между «Дедалом» и «Армстронгом». Даша виртуозно орудовала длинной телескопической рукой манипулятора, подцепляя и перетаскивая контейнеры из внешних грузовых отсеков корабля в трюм шаттла одного аппарата в другой. Я же координировал её действия и закреплял груз на новых местах при помощи специальных винтов и растяжек. Помимо прочего, нам приходилось следить за балансировкой – нельзя было допустить чрезмерного смещения центра тяжести «Дедала», так как это могло привести к потере управления в атмосфере.

Наконец после без малого двух часов интенсивного физического труда работа была сделана. Нам оставалось лишь убедиться, что мы нигде ничего не напутали. Даша называла номера контейнеров, которые должны были сейчас находиться в грузовом отсеке «Дедала», в то время как я проверял их фактическое наличие.

– А15.

– А15 есть, – ответил я.

– А17.

– Секунду. – Я сдал слегка назад и обогнул контейнер с противоположной стороны. Подсвечивая себе путь нашлемным фонарём (мы сейчас летели над ночной стороной), подобрался к табличке с номером.

– А‑семнадцатый здесь, – сверившись с надписью на боку контейнера, ответил я.

– D1.

Я развернулся и посмотрел в другой конец грузового отсека.

– Да, вон он, я вижу его отсюда.

– D2.

– Закреплён прямо рядом с A10.

– Отлично. Кажется, ничего не забыли, – сказала Даша – Можешь возвращаться.

– Понял тебя, сейчас, дай только отдышаться, – ответил я.

Мне приходилось много двигаться, и в скафандре стало слегка жарковато, на лбу проступила испарина. Я промокнул пот специальной губкой, закреплённой на внутренней стороне шлема, ухватил губами трубку питьевой системы, втянул в себя слегка солоноватую воду. Глянув на индикатор остатка топлива в реактивном ранце, я увидел, что в баках осталось чуть больше пятидесяти процентов.

– Федь, я закрываю створки, тебе лучше уйти оттуда, если не хочешь остаться внутри, – раздался в наушниках голос Даши.

– Да, сейчас.

Я подтянулся к одному из грузовых контейнеров и, слегка толкнувшись ногами, придал своему телу ускорение в сторону от челнока.

– Я снаружи, – вылетев из грузового отсека шаттла, сообщил я.

– Принято, закрываю.

Две гигантских двери под моими ногами сомкнулись, надёжно запечатав свое содержимое.

Я медленно дрейфовал прочь от корабля, отдыхая и любуясь завораживающей картиной: гигантский Сатурн, выглядевший с такого расстояния раз в пять крупнее земной Луны, завис над тёмным горизонтом Титана, опоясанный своими кольцами. Глядя на эту картину, я подумал о том, каких невероятных вершин достигли мы, люди, добравшись сюда, и как же бездарно мы всё просрали, сами себя уничтожив. Что будет теперь? Сможем ли мы выжить как вид или канем в Лету подобно динозаврам?

– Федь, ты в порядке? – забеспокоилась командир, наблюдая за тем, как меня медленно уносит от корабля.

– Да, просто немного задумался.

– О чём?

– О том, как легко оказалось потерять всё, к чему мы шли так долго. И о том, что из всех существ на земле человек, похоже, самый большой идиот. Получив практически безграничную власть над своим миром, мы не придумали ничего умнее, кроме как разнести его в щепки.

– Не говори за всех. Уверена, что ни один на этом корабле не поступил бы так, как поступили лидеры наших стран.

– Знаешь, говорят, каждый народ всегда заслуживает именно тех правителей, которых имеет. Мы их выбрали, мы позволили им добиться всего, что они хотели, и именно мы не сделали ничего, чтобы остановить их.

– Слушай, мне кажется, сейчас не время для разговоров о политике, лучше возвращайся.

– Да, лисёнок, сейчас, только дождусь рассвета.

Мы летели по полярной орбите, так что Солнце вставало для нас сейчас на юге и заходило на севере. Я уже несколько минут наблюдал, как постепенно на месте будущего восхода светлела атмосфера. Будучи намного массивнее земной, она простиралась до высоты шестисот километров. Сейчас, в это предрассветное время, подсвеченная изнутри преломлённым светом, она отливала синим и бирюзовым. Осматривая инопланетный горизонт, я вдруг почувствовал, что что‑то не так, что‑то неправильное было во всей этой картине. Мой взгляд зацепился за одну из звёзд, она висела низко, почти касаясь атмосферной дымки, и светила ярче, чем любая другая. Я внимательно пригляделся к ней. Нет, ошибки быть не могло, она двигалась, ускользая от нас за горизонт Титана.

– Климова, ответь Фролову, – вызвал я по системе связи.

– Слушаю тебя, что за официоз? – раздался усталый голос Даши.

– Не знаю, как сказать, – смущённо начал я, – но у меня тут неопознанный объект по азимуту примерно… – я прикинул на глаз, – …шестьдесят градусов, высота где‑то градусов пять над горизонтом.

– В каком смысле «неопознанный объект»? Что ты имеешь в виду? – в её голосе зазвучало беспокойство.

– Не знаю, что‑то блестит в лучах солнца, расстояние… трудно сказать, может несколько тысяч километров. Оно здесь, понимаешь? Оно движется по орбите Титана! Слушай, нужно направить туда радар, немедленно! Нужно снять параметры орбиты, пока оно не ушло за горизонт!

– Чёрт, сейчас! – выругалась она. – Нужно запустить систему, мы же всё повыключали!

– Скорее, оно вот‑вот скроется! – поторопил я.

Прошло несколько минут, я следил за тем, как странная звёздочка тускнела, медленно погружаясь в атмосферу Титана.

– Даша?

– ДА!