Пустота

– Высота семьдесят метров, вертикальная скорость ноль, дрейф пятнадцать сантиметров в секунду, – глядя на приборы, сообщил я.

– Понял тебя, что там под нами? – спросил он.

Я переключился на радар нижнего обзора.

– Похоже, всё ровно. Уклон полтора градуса на юг, есть валуны небольшие, до тридцати сантиметров диаметром, ямы глубиной не более полуметра, – внимательно изучив картинку на мониторе, сказал я.

– Хорошо, садимся, – вздохнул он.

Харрис убавил тягу двигателей почти до нуля, челнок начал медленно опускаться к поверхности.

– Высота шестьдесят, снижение три метра в секунду… пятьдесят пять… пятьдесят… – отсчитывал я, – тридцать метров, прибери немного… следи за дрейфом, нас сносит вправо.

– Понял тебя.

– Вот так, вот так, – подбадривал я. – Пятнадцать метров, вертикальная скорость один метр в секунду… высота десять, добавь тяги… высота пять, скорость снижения пятьдесят сантиметров… три метра до поверхности… два метра… один метр… контакт!

Шасси челнока коснулись грунта.

– Тачдаун! – воскликнул пилот, убирая рукоять управления двигателями в положение холостых оборотов. – Мы на Титане, друзья! – сообщил он по системе громкой связи. – Мы благодарим вас за то, что вы воспользовались услугами нашей авиакомпании, пожалуйста, не вставайте со своих мест до полной остановки двигателей, а покидая борт нашего лайнера, не забудьте свои вещи. – Он улыбнулся и посмотрел на меня.

– Отличная работа! – Я похлопал его по плечу.

– Спасибо, брат, ты классный второй пилот, мы оба молодцы!

– Да, но всё же ты больше молодец, – сказал я, отключая системы «Дедала».

– Ладно, как скажешь, – усмехнулся он. – Чёрт, это был самый захватывающий полёт в моей жизни!

– Круче, чем самый первый?

– Да, пожалуй. Тем более что это, в общем‑то, и есть мой первый полёт.

Я удивлённо посмотрел на него.

– Здесь, на Титане, – улыбнулся он.

– Окей, народ, готовимся к выходу, всем проверить скафандры, погодка за бортом не сахар, температура минус сто восемьдесят, пасмурно и дождь, – послышался в наушниках голос Даши.

– Почти как у нас в Питере в ноябре, – шутливо прокомментировал Егор Трофимов.

– Думаю, у вас там всё же немного теплее, – заметила Розенберг.

– Да, на пару сотен градусов, но в остальном так же мерзко, – ответил Трофимов.

Я отстегнулся и встал с кресла. Низкая сила тяжести, почти в три раза меньшая, чем в центрифугах «Армстронга», вынуждала двигаться плавно, с большой осторожностью. Впрочем, гравитация Титана не слишком отличалась от лунной, так что мне, как человеку, прежде неоднократно посещавшему спутник нашей планеты, не составило труда привыкнуть к местным условиям.

Я подошёл к проходу в пассажирский отсек. Моему взгляду предстало небольшое тесное помещение наподобие салона самолёта, заполненное суетящимися людьми. Все готовились к выходу наружу, проверяя своё снаряжение. Я последовал их примеру, по‑быстрому убедившись в готовности своего оборудования.

В отличие от нашей Луны, на Титане не было вакуума – давление атмосферы у его поверхности было в полтора раза выше, чем на Земле, так что нам не нужны были массивные скафандры, предназначенные для работы в безвоздушном пространстве, здесь можно было обойтись сравнительно лёгким воздухонепроницаемым комбинезоном. Конечно, температура почти минус двести градусов не сильно способствовала выживанию без специальной терморегулирующей поддёвки, которая питалась от батареи на спине. Там же, в рюкзаке, располагались баллоны с кислородом, азотом, а на груди находилась система очистки воздуха от СО₂ со сменными фильтрами.

Закончив с проверками, я спустился на нижнюю палубу. Здесь находился небольшой грузовой отсек, где мы перевозили оборудование, которое по тем или иным причинам нельзя было разместить в главном, негерметичном трюме. Кроме того, тут располагался один из двух шлюзов, через которые нам надлежало входить и выходить из челнока. Подойдя к одной из стен, я открыл специальную нишу. Внутри неё на специальных клипсах был закреплен алюминиевый кейс. Отжав фиксаторы, я вынул его и, уложив на пол, открыл. Внутри, в специальной поролоновой подкладке, лежала Hasselblad Titan‑X – фотокамера, разработанная специально для нашей экспедиции. Она отличалась от тех, которыми мы пользовались в космосе, способностью работать при сверхнизких температурах.

Постепенно сверху начали спускаться остальные. Сначала Ямагути, затем Барбьери, Нортон и Андерсон. Вслед за ними спустились Даша и Жаклин Кусто.

– Так, первая группа готова, – окинув нас взглядом, мрачно сказал профессор. – Остальным ждать наверху.

Шлюз челнока был слишком мал, чтобы вместить всех нас, так что приходилось выходить двумя партиями.

– Нортон, – начальник экспедиции обратился к метеорологу, – будь добр, достань флаг вон из той секции. – Он указал на один из ящиков, закреплённых на стене.

Тот приблизился к нему и вынул длинный тубус. Тем временем я открыл внутреннюю дверь шлюза, мы все вошли внутрь. Давление внутри обитаемых отсеков шаттла было заранее уравнено с атмосферным, так что нам не нужно было проводить шлюзование в полном смысле этого слова, достаточно было лишь запереть внутренний люк и открыть внешний. Воздух внутри шлюза при этом свободно смешивался с атмосферой Титана.

Мы столпились в тесном помещении. Убедившись, что все вошли, я закрыл внутреннюю дверь.

– Ну что, товарищи первопроходцы, все готовы? – спросил я.

– Да, открывай уже, – нетерпеливо переступая с ноги на ногу, ответил Барбьери.

Я вдавил кнопку на панели управления, загудели сервоприводы, внешний люк плавно отполз в сторону, из ниши под полом вниз выдвинулась лестница.

– Группа один, выходим.

Первым на поверхность Титана ступил Юхиро Ямагути, вслед за ним спустились по лестнице Уильям Андерсон, Максимильян Барбьери, Жаклин Кусто и Дарья Климова. Я шёл предпоследним, подойдя к краю люка, я осмотрелся. Моему взгляду предстал тёмный, пасмурный мир. Плотные облака почти не пропускали солнечный свет, которого здесь, в окрестностях Сатурна, и без того было в девяносто раз меньше, чем у Земли. Повсюду, куда ни взгляни, можно было увидеть лишь жёлтые, коричневые и серые цвета – иных оттенков на Титане, казалось, просто не существовало. Глянув вниз, я прикинул расстояние до поверхности – примерно два метра. Оттолкнувшись от края люка, я просто шагнул вперёд, минуя лестницу и, пролетев немного, аккуратно приземлился, мягко погасив удар.

– Ну ты экстремал, – спускаясь позади меня, сказал Нортон.

Отойдя немного в сторону, я поднял камеру и сделал несколько кадров, запечатлев товарищей на фоне челнока.

– Ну и где будем ставить флаг? – поинтересовалась Жаклин.

– Думаю, лучше всего будет вон там, на пригорке, – сказал Барбьери, указывая на небольшой холм примерно в сотне метров от нас. – Не слишком далеко, но и не слишком близко, чтобы его сдуло, когда «Дедал» будет взлетать.