Пустота

– Ровно так, как подобает командиру первого в истории корабля, отправляющегося к Сатурну, – ответил я.

– С причёской все нормально?

Я посмотрел на её голову – длинные, медного цвета волосы смешно болтались в невесомости лисьим хвостом.

– У тебя отличная прическа.

– Ах чёрт! Хвост же торчит! – глянув в карманное зеркальце, воскликнула она.

– Тридцать секунд, – прозвучало в наушнике.

– Мейс, как там с потоком? – поинтересовалась Даша по системе внутренней связи.

– Видеопоток стабилен, сигнал чёткий, картинка и звук – отличные, – раздался в гарнитуре голос инженера. – Мы сейчас передаём через спутники «Спейслинк», но уже через пару минут переключимся на прямую связь с Хьюстоном.

– Тишина, всем приготовиться! – вновь раздался голос режиссёра. – Десять секунд до начала трансляции… Пять… Четыре… Три… Две… Одна. Вы в эфире!

На мгновение растерявшись, Дарья посмотрела на меня, затем на зависшего за моей спиной Рика и наконец взяла себя в руки и, глядя в камеру, произнесла:

– Привет, Земля! Я Дарья Климова, вы смотрите прямое включение с борта межпланетного корабля «Нил Армстронг». Сегодня мы с моими друзьями проведём для вас небольшую экскурсию в преддверии нашего отлёта. Сейчас мы находимся в осевом отсеке одной из наших гравитационных центрифуг. Как вы могли заметить – стены за моей спиной вращаются, здесь, в центральной части корабля, царит невесомость, но стоит мне нырнуть в один из этих туннелей, – она указала на отверстие у себя за спиной, – и центробежная сила сразу начнёт тянуть меня вниз – так мы создаём силу тяжести.

Подтянувшись за поручни поближе к вращающейся секции, Дарья зависла у входа в один из переходов.

– Отсеки, расположенные в центрифуге, сообщаются с осевыми с помощью этих трёх радиальных переходов, как видите, они обозначены разными цветами, чтобы мы могли не тратить время, пытаясь понять, в который из них нам следует нырнуть, чтобы попасть в то или иное место. – Она немного замялась. – Сейчас я покажу вам, как мы в них спускаемся. Скорость вращения центрифуги небольшая, но все же, чтобы попасть в отверстие, нужна определенная сноровка, иначе можно набить себе шишку.

Держась за поручень перед входом, Дарья уперлась ногами в стену и, отпустив руки сделала изящный прыжок. Пролетев через весь отсек и оттолкнувшись от противоположной стены руками, она нырнула прямо в зев туннеля.

Вести видеосъёмку в невесомости было непросто, поэтому Рик всё время подстраховывал меня, не давая перевернуться или улететь, если я вдруг не успею зацепиться. Удерживая камеру одной рукой, я подтянул себя к краю дыры, в которой скрылась Дарья, и обнаружил её висящей на лестнице в самом начале перехода.

– Сейчас – сказала она, глядя в камеру, – я практически не ощущаю силу тяжести, но чем ниже я буду спускаться, тем сильнее центробежная сила будет давить на меня.

Дарья стала спускаться по лестнице, я последовал за ней. Оказавшись наконец внизу, мы смогли встать твёрдо на ноги.

– Итак, мы внутри центрифуги, – сказала Даша, – тут есть некое подобие гравитации, примерно треть от земной, так что здесь можно ходить. Сейчас мы в кают‑компании, эта комната предназначена для досуга, тут мы будем проводить свободное время. Здесь есть голографический проектор, телевизор, можно смотреть фильмы, играть в игры, общаться и так далее. Там, справа, – указала она, – находится кухня, по левую руку от меня зона для совещаний. Как видите, здесь довольно просторно. Вообще ширина каждой центрифуги – семь, а длина окружности – свыше ста двадцати метров, это очень много! Каждое кольцо разделено на три сегмента длиной порядка двадцати пяти метров. Сегменты изолированы друг от друга, так что, чтобы попасть, скажем, отсюда в спальную зону или в спортзал, нам придётся подняться по лестнице обратно в центральный отсек и спуститься через другой радиальный переход. Было бы, конечно, здорово, если бы мы могли перемещаться между сегментами напрямую, но для этого пришлось бы по меньшей мере в два раза увеличить герметичный объем центрифуг, а это бы слишком утяжелило конструкцию.

– Ну что, давайте, может, прогуляемся в спортзал? – Даша задорно улыбнулась прямо в камеру.

Мы поднялись по лестнице в центральный отсек и, нырнув в другой радиальный тоннель, оказались в отсеке, целиком и полностью выделенном под занятия спортом.

– Итак, вот и наш тренажёрный зал. – Даша обвела руками пространство вокруг. – Вообще не стоит недооценивать важность физических упражнений в космосе. Раньше, на станциях и кораблях, не оборудованных гравитационными центрифугами, экипажам приходилось уделять кучу времени на то, чтобы поддерживать себя в форме. Нам же благодаря искусственной силе тяжести достаточно тренироваться всего лишь по полтора часа в день. Это обязательная норма для каждого члена экспедиции, впрочем, никто не запрещает заниматься дольше, если есть желание и свободное время. Здесь у нас беговые дорожки, велотренажёры – все они оборудованы фиксирующими ремнями, чтобы их можно было использовать в невесомости, на случай если что‑то выйдет из строя и центрифуги перестанут вращаться.

Даша подошла к странного вида машине, отдаленно напоминающей средневековое орудие пыток.

– А вот это один из наших силовых тренажёров. У нас нет возможности держать на борту гантели и штанги. Обычные земные тренажёры с грузами и противовесами нам тоже не подходят, так что приходится использовать вот это. Его можно переключать в различные режимы: жим сидя, лежа, стоя и так далее. Нагрузка здесь создается за счет пневматических цилиндров и регулируется с пульта.

После спортзала мы двинулись в спальный отсек. Вынырнув из радиального тоннеля, мы оказались в узком, длинном коридоре с рядами дверей по обе стороны.

– Ну а здесь находятся наши каюты, – сказала Даша. – Вон та, первая слева, моя. Напротив меня живёт начальник экспедиции, профессор Андерсон.

Услышав свое имя, Андерсон показался из‑за двери, улыбнулся и помахал в камеру.

– Уилл, раз уж вы у себя, можно мы заглянем к вам? – спросила Дарья.

– Да, конечно, – ответил тот.

Я подошёл к нему и, встав в дверном проёме, обвёл объективом его каюту.

– Вот так мы и будем жить, – сказал Андерсон, демонстрируя свое обиталище. – Стол, компьютер и кровать – минимум необходимого, никакой роскоши. Вообще‑то каюты нам нужны в основном для сна, большую часть времени мы будем проводить за работой, в других отсеках.