Пустота

– Все каюты, – продолжала Дарья, – оснащены индивидуальными санузлами. Раньше на кораблях и станциях для отправления естественных надобностей космонавты были вынуждены использовать довольно сложные вакуумные устройства, а мыться приходилось либо в специальных герметичных бочках, либо и вовсе с помощью влажных полотенец, потому как разлетающаяся по всему отсеку вода могла стать источником больших проблем. Мы благодаря искусственной силе тяжести лишены всех этих бед, конструкция наших туалетов и душевых кабин мало чем отличается от земных. Хотя при необходимости, опять же на случай выхода из строя центрифуг, у нас есть на борту парочка старых добрых вакуумных санузлов. Надеюсь, нам не придётся ими воспользоваться. Что касается водопровода, то он у нас полностью замкнутый, вся грязная вода после использования попадает в рециркуляционный контур, где очищается до первоначального состояния. Твердые отходы отделяются и частично сбрасываются за борт, частично идут на удобрения для парника. Кто‑то скажет, что это неэкологично – засорять своими продуктами жизнедеятельности космическое пространство, но, как по мне, лучше уж так, чем возить это всё с собой.

Следующей точкой нашего репортажа оказался продовольственный склад.

– Ну а здесь, – Даша обвела рукой небольшое, загромождённое контейнерами с пайками помещение, – мы храним наши пищевые запасы. Питание у нас трёхразовое: завтрак, обед и ужин. Большая часть продуктов – сублиматы, просто заливай водой, разогревай и ешь. Кроме овощей, разумеется, их мы будем выращивать сами, на гидропонике. Всего у нас на корабле находится примерно двадцать тонн пищевых пайков. Половина здесь, вторая половина хранится частично на борту «Дедала», частично во втором продовольственном складе, расположенном ближе к корме. А теперь давайте я покажу вам нашу теплицу.

Вслед за Дашей я вплыл в просторное, залитое ярким искусственным светом помещение.

– Ну, вот и наш парник, – зависнув в самом центре отсека, сказала она. – Тут мы будем выращивать различные овощи: лук, фасоль, свёклу, огурцы, помидоры и картофель. Процесс ухода за растениями полностью автоматизирован: компьютер следит за уровнем влажности, освещением и прочими параметрами и самостоятельно управляет распылением питательного раствора, нам остается лишь вовремя высаживать и собирать урожай.

– К сожалению, – двигаясь между пустыми пока рядами грядок, продолжила Дарья, – гидропоника не может полностью прокормить нас на протяжении всего полёта, но она является отличным подспорьем. Благодаря ей нам удалось ощутимо уменьшить массу продовольствия, которое мы везём с собой. Кроме того, овощи содержат в себе витамины, без которых нам вдали от солнца просто не обойтись. Ладно, идёмте дальше.

Пролетев через теплицу, мы оказались в центральном отсеке второго кольца.

– Это наша вторая центрифуга, – зависнув в центре просторного помещения, сказала Даша. – Как видите, конструктивно она полностью идентична первой, она так же разделена на три сегмента, имеет тот же диаметр, однако вращается в противоположную сторону. Это нужно, чтобы нивелировать реактивный момент от вращения колец. В общем, в этой центрифуге у нас располагается рабочая зона. В ней находятся мастерская, лаборатории, медицинский отсек, астрономическая обсерватория. Благодаря имеющемуся на борту корабля оборудованию наша научная группа может проводить исследования в сфере геологии, астрономии, биологии, химии и так далее. Как вы понимаете, это всё не совсем моя стезя, – Даша улыбнулась, – так что я, пожалуй, оставлю честь более подробно рассказать об устройстве нашего научного модуля профессору Андерсону в одном из следующих эфиров.

Даша двинулась дальше, в сторону кормы корабля, я и Рик последовали за ней. Пролетев сквозь круглую массивную гермодверь, мы оказались в следующем отсеке.

– Добро пожаловать в главный стыковочный хаб, – зависнув посреди просторного помещения, сказала она. – К этому отсеку швартуются челноки, доставляющие на борт «Армстронга» провизию и оборудование. Всего тут у нас четыре стыковочных узла: снизу, сверху и два по бортам, к одному из них в данный момент пришвартован «Дедал», три других свободны. Кроме того, в этом же отсеке расположен один из наших воздушных шлюзов, через которые мы будем выходить в открытый космос. А вон за тем люком находится тоннель, ведущий в «Купол», – это сферический модуль, расположенный вне корпуса корабля, на вынесенной десятиметровой мачте. Он имеет множество окон, так что откуда открывается прекрасный вид на окружающее пространство. Увы, этот модуль сейчас законсервирован, и там довольно холодно, так что давайте я покажу вам его в другой раз, а сейчас мы заглянем в отсек шлюза.

Мы подплыли к небольшой двери в боковой стене. Даша открыла её и вплыла внутрь, я обвёл камерой небольшое, примерно пять на три метра, помещение.

– Итак, перед вами отсек для подготовки к ВКД – внекорабельной деятельности, – обведя руками комнату вокруг себя, сказала Даша. – Это что‑то вроде прихожей, здесь мы экипируемся для выхода в открытый космос. Тут у нас лежат инструменты, аварийные баллоны. Вот тут находятся наши скафандры, как видите, они подключены к зарядным станциям, которые автоматически производят заправку воздухом и подзаряжают батареи. Всего скафандров для ВКД у нас пять штук, по количеству членов группы управления кораблём. Научной группе выходить из корабля не положено.

Даша подплыла поближе к шкафчику со своим именем и открыла его.

– Скафандры у нас компрессионного типа, они состоят из двух слоёв, вот этот внутренний. – Она продемонстрировала на камеру нечто, отдаленно напоминающее костюм для дайвинга. – Как видите, он больше похож на гидрокостюм. Сделан из прочного, не тянущегося материала, он очень плотно прилегает к телу, тем самым не давая ему расширяться под воздействием вакуума.

– Поверх внутреннего, герметичного слоя надевается ещё один, он нужен для терморегуляции. Внутри этого слоя находится сеть трубок, которые соединяются с ранцем. По ним циркулирует вода и отводит излишки тепла от тела, обеспечивая астронавту комфортные температурные условия.

– Вообще работать в таком костюмчике – одно удовольствие, – сказала Даша, закрывая шкафчик, – он намного легче и комфортнее традиционных жёстких скафандров, меньше сковывает движения. Правда, и стоит намного дороже, в основном за счёт того, что изготавливается индивидуально, с учетом анатомических особенностей владельца.

Закрыв шкаф, она подплыла к круглому люку в противоположной от входа стене и открыла его.

– Ну а вот, собственно, и сам шлюз.

Я обвёл объективом небольшое помещение.

– Дальше, за этой дверью, только космос. – Даша хлопнула рукой по обшивке внешнего люка. – Здесь мы храним и заправляем УПМК – или, проще говоря, реактивные ранцы.

Я направил камеру на нишу в стене, где были закреплены наши «джетпаки».

– Эти штуки, – продолжала Даша, – позволяют нам свободно летать вокруг корабля, не привязывая себя страховочным фалом, который бы сильно сковывал наши перемещения. Мы храним их здесь, так как они используют то же топливо, что и двигатели системы ориентации корабля, а оно довольно токсично. Старые ранцы работали на сжатом газе, в основном азоте, он, конечно, более безопасен, однако гораздо менее эффективен. Ладно, айда дальше.

Мы выплыли из шлюза, плотно закрыв за собой люки, и двинулись дальше, в сторону криогенного отсека.

Большое, залитое холодным синим светом круглое помещение, на стенах которого в три ряда были закреплены капсулы для сна.