Рассвет костяной волшебницы

– Не волнуйся, – продолжает он. – Я знаю, что тебе необходимо беречь свои силы. Мы придумаем, как познакомить тебя с Аилессой.

Проходя мимо двери, я не удерживаюсь и заглядываю в комнату. Казимир сидит на стуле рядом с кроватью с балдахином. Бархатные шторы закрыты, но одно из полотен убрано в сторону, а Каз наклонился вперед и, опершись локтями в колени, держит руку отца. Я вдруг понимаю, что стою на месте уже несколько секунд. А все потому, что впервые вижу короля Дюранда.

Возможно, когда‑то он был красив – его лицо отличалось утонченностью, – но сейчас кожа даже при свете свечей кажется болезненно‑серой. А еще он такой худой, что выглядит практически как скелет. Но светло‑зеленые глаза все еще привлекают внимание. Возможно, из‑за любящего взгляда, которым он смотрит на своего сына. Он открывает рот, чтобы что‑то сказать, но тут же заливается кашлем. Каз быстро подносит к его губам чашку с водой. Король пытается пить, но большая часть льется по подбородку.

Я отвожу взгляд. Казимиру бы не хотелось, чтобы я видела его отца в таком состоянии. Поэтому начинаю красться мимо дверного проема, надеясь, что он не заметит меня. Но едва я успеваю преодолеть половину пути, как жуткий смех возвращается. Он наполняет мои уши, а затем проносится мимо в открытую дверь комнаты короля. Но я не вижу женщины.

Каз оборачивается. Его брови сошлись на переносице.

– Аилесса, что ты?.. – Он резко дергается, когда бестелесный смех проносится мимо него. – Что это было?

Ледяной ужас расползается по венам, когда я наконец осознаю, с чем мы столкнулись.

– Нет, это невозможно. Только не снова.

– Что невозможно?

Отбросив волосы в сторону, я выдергиваю нож из шнуровки платья и поспешно ковыляю в комнату.

– Защищай своего отца, Каз!

Он вскакивает на ноги и выхватывает украшенный драгоценными камнями кинжал. Его глаза мечутся по гобеленам и темным углам комнаты.

– Кто здесь? Я никого не вижу.

– Это Скованная.

Это точно она. А значит, Сабина не смогла открыть Врата в Потусторонние миры. И не переправившиеся души вырвались на свободу. А значит, я нужна своей famille.

– Скованная? – повторяет Каз.

– Некоторые люди называют их призраками.

Его глаза расширяются.

– Что ты сказала?

– Их называют призраками, – повторяю я.

Он ничего не знает о мертвых. Но ему придется быстро учиться. Я обхожу кровать, чтобы мы могли защитить короля с обеих сторон.

– Но она из плохих призраков. Не дай ей добраться до короля. Он и так слаб.

Я могла бы рассмотреть сияние chazoure, будь на мне кости сокола, или распознать, где она находится, обладай я шестым чувством тигровой акулы.

За окном вспыхивает яркая молния. И тут же следует оглушительный раскат грома, от которого на мгновение закладывает уши.

– …прочь от него, исчадие Тируса! – яростно кричит Каз.

Я отбрасываю в сторону бархатные шторы. Король Дюранд сидит, но верхняя часть его тела странно клонится вбок. Скованная держит его на весу.

Он слабо отбивается от своего невидимого противника с круглыми от ужаса глазами. Каз размахивает кинжалом из стороны в сторону, но его клинок режет лишь воздух. И он не осмеливается приблизиться к отцу.

Я переворачиваю костяной нож и сжимаю лезвие.

– Каз, берегись!

И как только он отстраняется, я метаю нож. В паре сантиметров от лица короля клинок застревает в воздухе, а следом раздается женский крик. Король падает на подушку. Зависший нож отскакивает и падает на постель. У изножья кровати шторы на пару мгновений расходятся в разные стороны. Нам удалось прогнать Скованную.

Комната погружается в тишину, если не считать барабанящего по оконному стеклу дождя. Я напрягаю слух, чтобы понять, куда сбежала Скованная. На лице Каза читается неподдельный шок. Вряд ли на него когда‑нибудь нападали мертвые. Сабина привела его на подземный мост после того, как я закончила переправлять души.

– Разве призрака можно заколоть ножом? – шепчет он, все еще держа кинжал наготове.

– Скованные осязаемы. – Я упираюсь в матрас здоровым коленом и подбираю свой костяной нож. – Все души такие.

Каз кивает, но продолжает хмуриться:

– И эти Скованные не истекают кровью?

– И не умирают.

Он сглатывает:

– Чудесно.

Король Дюранд вновь начинает кашлять, и Казимир подкладывает ему под спину еще одну подушку.

А у меня в голове возникает ужасающая мысль.

– Когда твой отец заболел?

– Около месяца назад.

– Когда заболели и другие люди в Довре?

Некоторые называют это второй чумой. Но они ничего не знают о Скованных, потому что просто не видят их. Поэтому и не понимают, что множество людей в городе ослабло и страдает из‑за того, что Скованные украли их Свет в прошлый раз, когда мы не смогли переправить мертвых и они вырвались на свободу. А украденный Свет нельзя восполнить.

– Да. – Каз всматривается в мое лицо в свете свечи. – Что?

Шторы у изножья кровати расходятся в стороны от порыва ветра. Я замахиваюсь ножом, но не успеваю отразить удар. Ребра пронзает боль, и меня отбрасывает на несколько метров назад.

– Аилесса! – кричит Каз, когда я падаю на пол.

Костыль вылетает у меня из рук, а костяной нож скользит по полу.

Скованная смеется. Казимир бросается на звук, но она уже ускользает. И вновь смеется уже у него за спиной.

Я хватаю ртом воздух, но мне не удается глотнуть достаточно воздуха, чтобы предупредить его.

Каз разворачивается и пытается пронзить Скованную кинжалом, но его рука замирает в воздухе.

Она схватила его за запястье.

– Глупый принц, – вкрадчиво говорит женщина. – Ты такой же, как твой отец, наслаждаешься спокойной жизнью в замке и не обращаешь внимания на страдания других?