[RE]волюция. Акт 1

– На первом этаже, наверное.

– У тебя же чутье. Ты их не слышишь отсюда?

– Почему‑то здесь – нет. Сколько себя помню, в этом доме мой дар не работает. И в квартире, где мы живем с хозяином – тоже.

– Может, спустимся?

– Вдруг хозяин занят сейчас чем‑то очень важным, а мы его отвлечем. И подслушивать нехорошо, – Китэ вспомнил, как нарушил это правило на крыше. – Еще вам нужно отдыхать. В состоянии покоя ткани скрепляются быстрее, поэтому полное восстановление наступает раньше. Побережете себя, и где‑то через неделю всё будет хорошо.

– Ты так часто видел раненных, что высчитал период заживления?

Китэ помотал головой.

– Нет, Вы первый и, надеюсь, единственный.

– Тогда откуда такие наблюдения?

– Мне кажется, я всегда это знал, – ответил мальчик и неожиданно просиял. – Ой.

– Всё нормально? – опешил Бин.

– Спасибо! – выдал Китэ, ошарашив Нефира резким ответом.

– За что?

– За жизнь хозяина. Вы защитили его. Правда, спасибо! – Китэ засмеялся от неловкости. – Я ведь потому сюда пришел, чтобы поблагодарить, а в итоге заставил Вас отвечать на мои расспросы.

– Ты меня не заставлял. Честно, даже не помню, что вообще кому‑то рассказывал о детстве, не считая Эрсола. Так что и ты в какой‑то степени первый. И… мне показалось, что я хотел говорить с тобой об этом. Вот что значит, жить одному.

– Теперь Вы не один, – улыбнулся мальчик, пожав ему руку.

Китэ словно током ударило. Почти как в том сне…

 

Глава одиннадцатая

12 октября, 1962 год. Республика, зона S (столица), район 5

Светало. Эрсола зашторил окна, исключая возможность попадания под рассветные лучи солнца, когда то взойдет. Вымотанный за ночь Палатем расселся в кресле перед камином, Тиа же попивала кофе на диване. Азаги после длительной тошноты притомилась и, не дослушав рассказ о Бине, уснула еще на середине истории. В это же время Бернт и Бранд руководили процессом избавления от мёртвых тел, отправляя их в семейный крематорий, находящийся за городом.

– Подвал вычищен. Госпожу Брау я уложила в Вашей спальне, как Вы и просили, – отчиталась Кирена.

– Бин пришёл в себя? – спросил босс.

– Пока нет.

В гостиной царила тишина, изредка нарушаемая потрескиванием дров. Резво танцующее пламя влекло сознание в сон, рисуя перед глазами несуразные образы людей, не клеящихся с реальностью картинки, акварельные разводы… Палатем потёр переносицу и прикрыл глаза. Ему не помешало бы принять душ, смыть с себя чужую кровь, но ноги смогли донести тело лишь сюда, в гостевой зал.

– Зачем ты притащил его? – недовольно спросила Тиа. – Полицейский, да ещё и в моем доме.

– Расширяем влияние, – безучастно ответил мужчина.

– Твое расширение может подорвать авторитет Ласерта. Как, по‑твоему, к этому отнесутся другие семьи?

– Никак.

– Или мысль о предателе возымела перевес и их мнение тебе по боку? Палатем, ты пренебрегаешь правилами…

– К чёрту правила.

– Я опасаюсь. Разве благоразумно посвящать его в наши дела? Он запросто может докопаться до самого дна и нарыть на Ласерта десятки лет тюрьмы. Ты этого хочешь?

– Не торопи события. Его ещё никто и ни во что не посвящал. У тебя паранойя, дорогая, – Палатем тяжело вздохнул.

– Ради Бога, подумай о Китэ! На него и на Азаги невесть кто открыл охоту, но кто их защитит, если с семьей что‑то случится?

– Когда ты стала такой мягкотелой? С нами судьи, лучшие адвокаты, мы контролируем несколько высокопоставленных чиновников, а тебя пугает один покалеченный юнец с электрошокером?

– Бин Нефира должен покинуть мой дом.

– Закрыли тему.

– Неужели не понимаешь, насколько велика угроза? Почему ты не допускаешь мысли, что твой дикий пес и есть крыса? Кто знает, какие планы он вынашивает в голове, на какую авантюру готов пойти, только бы достать ни в чём неповинных детей…

– Госпожа Арлетс, – вклинился Эрсола, в мгновения ока став мишенью озлобленного взгляда Тии.

– Чего еще? – нервно спросила она.

– Не делайте преждевременных выводов, основываясь лишь на общих представлениях. Если Вас одолевают сомнения, я готов лично контролировать Бина. К тому же, его ранение – следствие…

– Защиты меня, – оборвав вампира, закончил Палатем. – В нём есть нереализованный потенциал.

– Снова твоя “судьба”? Нельзя же целиком и полностью полагаться лишь на одну веру!

– Мои принципы нерушимы. Благодаря ему Китэ здесь.

– Это не принцип, это – одержимость!

Она громко стукнула чашкой по блюдцу и с тем же раздражением поставила сервиз на кофейный столик. Кофе бултыхнулось, окропив тарелочку и деревянную столешницу. Фарфор затрещал.

– Моя одержимость построила империю, которую ты с такой гордостью называешь семьей. Поэтому поумерь свой пыл, моя милая. В нашем с тобой договоре есть лишь одно условие – доверие. И если хоть на секунду я почувствую его потерю ко мне, – говорил Палатем так, что у любого бы кровь стыла в жилах, – убью.

Он повернул голову вполоборота – Тиа сжалась до размеров маленького человечка. Эрсола обоих окинул взором: это была тихая кровная вражда, поддерживаемая остатками уважения друг к другу. От смерти женщину отделяло всего пару капель терпения Палатема, которые уже тихонько стекали к краю его бокала самообладания. Тиа играла не просто с огнем – она играла с вулканом, бросаясь камнями в спящее жерло.

… вампир навострил уши – что‑то услышав, он еле заметно улыбнулся.

Не стерпев гнетущей атмосферы, пожилая особа задрала подбородок и покинула гостиную. Очевидно, чтобы заварить новый кофе – чашка же разбилась. Даже прислугу не стала звать, только бы исчезнуть из поля зрения. Тут же навстречу ей вышли Бернт и Бранд. Пропустив старушку по коридору, молодые люди вошли в гостевой зал – бармен опустился на софу, пианист уселся за рояль. Выглядели они не менее измотанными.

– Закончили? – спросил Палатем и Бернт кивнул.