Ревизор: возвращение в СССР
– С утра до вечера, – неуверенно предположил я. Как хорошо раньше было: 240 каналов круглосуточно. Доживу ли? Хотя, в 2020 мне будет всего 65. Доживу.
Я продолжил изучать телепрограмму.
– А это что такое? – удивился я. – «15–05 Цветное телевидение. Мультфильм». Цветные телевизоры уже есть?
– Есть чего слушать, да нечего кушать, – вставил Митрич свой пятачок в наш с Иваном разговор. Бабулька Митрича уже ушла, и он не знал, чем себя занять. Я так и не понял, есть уже цветные телевизоры или нет. Но переспрашивать не стал, уж больно тон у Митрича был какой‑то недружелюбный.
Пришли доктора. Хитрый старичок Демьян Герасимович, я уже знал, что он главврач этой богадельни, опять со всеми по очереди беседовал. Когда подошла моя очередь, я сел в койке, в ожидании очередных проверок от него. Но он очень добродушно спросил:
– Ну что, мил человек, вспомнили что‑нибудь?
– Не особо, – честно ответил я. – Точнее ничего не вспомнил. Но так даже интересней.
Старичок усмехнулся.
– Может быть. Может быть, – задумчиво проговорил он, внимательно глядя на меня. Потом обратился к доктору Юрию Васильевичу, – и что, кроме этого синяка на лбу, больше ничего?
– Ничего, – ответил доктор.
– Ни головных болей, ни головокружения, ни тошноты не было? – спросил уже меня Демьян Герасимович.
– Да нет, не помню такого, – честно ответил я.
– Он ничего не помнит, – хохотнул Иван.
– Может, имело место эмоциональное потрясение? – предположил Юрий Васильевич.
– Может быть. Может быть, – нейтрально проговорил главврач и непонятно было, согласен он с этой версией или нет.
Я смотрел то на одного доктора, то на другого, следя за ходом их мысли и пытаясь предугадать результат. Ничего не понял и выпалил:
– Домой хочу.
– Не спешите, батенька. Полежите, отдохните. Куда вам торопиться? – успокаивающим тоном сказал главврач. – Вы хоть дом свой найдёте?
Не найду, конечно, но язык до Киева доведёт.
– Ладно. Понял, – буркнул я, смирившись с необходимостью провести в больнице еще один день.
Обход закончился.
Немного погодя, пришла бабушка. Я обрадовался ей так, что не смог скрыть этого. Я вскочил с койки, обнял её и чмокнул в щёчку. Она удивилась моему порыву, но восприняла естественно, улыбнулась и протянула мне авоську. Я выложил на свой табурет две плюшки сердечком, бутылку кефира и баночку варенья.
– Пойдём покурим, – сказала она и, не дожидаясь ответа, направилась к выходу из палаты.
Вид у неё был озабоченный, и когда мы пристроились у подоконника, я её спросил:
– Как дела? Как прошел вчера приём трудящихся?
– Да, ничего нового. Каждый раз одно и то же, – отмахнулась Эльвира. – Домой вчера пришла, Полька ревёт.
– Что случилось? – напрягся я.
– Не знаю.
– Ты не спросила?
– Как я могла спросить? Она же тихонько ревела, чтобы я не слышала.
– А ты услышала и сделала вид, что не слышала, – развел руками я, – Ну что за детский сад? Бабушка, ну тебе сколько лет? Шестьдесят пять? Семьдесят?
По ее растерянному взгляду я понял, что опять сморозил что‑то не соответствующее моему возрасту и положению.
– Шестьдесят, – сказала она с нажимом.
– О, так ты у нас еще «баба‑ягодка опять»! – нарочито весело сказал я, пытаясь разрядить обстановку. – А маме сколько?
– Сорок три, – ответила бабуля, сверля меня взглядом. Молодая какая мать у Пашки. А я думал ей под пятьдесят. Никогда не умел определять возраст женщин на глаз.
– Так это же здорово! Вы у меня ещё девчонки совсем. Ещё замуж вас обеих выдам, – пошутил я.
– Были уже там, – отрезала она.
– И как? – спросил я серьёзно.
– Ничего хорошего, – ответила она.
– Некоторым нравится, – пожал плечами я. – Можешь мне рассказать, кто мой дед?
– Он погиб в войну.
– А кем он был?
– Командиром Красной Армии.
– Прикольно, – вырвалось у меня. – Какое у него было звание?
– Майор.
– Сколько лет ему было, когда он погиб?
– Тридцать два.
– Совсем молодой. Жаль, – реально расстроился я. Но надо было перевести разговор на отца, и я спросил:
– А мама как замуж сходила? Лет десять, наверное, с мужем прожила? Что с ним в Якутию не поехала?
– С двумя маленькими детьми? – бабушка задохнулась от возмущения. – В тундру? Там гнус! Там комары! Там до большой земли четыреста километров. А если заболел бы кто‑нибудь?
– Ясно. Это ты панику навела. Мать так запугала, что она даже не попробовала, даже одна, даже летом съездить на разведку.
– Конечно! Я во всём виновата, – воскликнула возмущенно бабуля, но не очень убедительно возмутилась.
– А не надо за других решения принимать. Каждый сам кузнец своей судьбы, – подлил я масла в огонь. А бабушка вдруг спохватилась.
– А ты про Якутию откуда знаешь? – спросила она, пристально глядя мне в глаза.
Глава 6.
Пятница, 12.02.71 г. Святославская городская больница.
– Мама вчера вечером рассказала, – честно ответил я.
– А… – до меня и до бабули дошло, какова причина вчерашних слёз Аполлинарии.
Мы молча присели рядом на подоконник.