Руатарон. Проклятие зеркал

 

Я ещё раз рыкнул, отбросив чудище в стену. А Айрамур расколол пол, связав стража зеркалами. Монстр дёрнулся, шипя от гнева. По лабиринту прошёлся неприятный скрежет, как если бы огромные льдины встретились и по стенам пошли трещины. Тару прищурился, оценивая обстановку.

– Эта махина скоро вырвется, – вынес он вердикт.

Страж фыркнул, и сжимающее его зеркало треснуло. Мы попятились, готовясь отразить атаку. Но вместо новой попытки вырваться, он громко застонал, почти завыл. Меня пробрала дрожь от этого звука. Невидимые вибрации проскочили мимо и унеслись вместе с эхом вглубь лабиринта. И секунды не прошло, как внутри туннелей проснулись похожие крики. Наш недобитый монстр позвал на помощь. Хуже ситуации не придумаешь.

Я посмотрел на своих товарищей и прошептал:

– Нам пора уносить лапы.

Тару и Айрамур медленно кивнули.

А в моей голове зародился вопрос: «в какую сторону бежать?».

Никогда бы не подумал, что подобная проблема поставит меня в тупик. Я прислушался к себе, стараясь найти ответ. Но мой внутренний советчик благополучно провалился сквозь землю. А значит, мне нужно было включить старый добрый метод Арнеса – импровизацию.

Недолго думая я побежал вперёд, прочь от монстра и его собратьев. Во всяком случае, мне хотелось в это верить. Тару и Айрамур не отставали. Я по наитию выбирал повороты и туннели на развилках. У меня не было чутья Рероли, но страстное желание жить всегда выручало, вытаскивая из самых, казалось, обречённых ситуаций.

А что ещё делать? Умирать скучное занятие. Причём неблагодарное.

Уж поверьте, я это знаю на собственной шкуре.

 

Глава 18. Ты тень во мраке.

 

За гранью, где всё становится лишь сном

Мир теряет краски, а свет и тень лицо.

Мы всё ближе к краю, и зная об этом,

Продолжаем жить одним лишь днём.

Осколки зеркал усыпали толстым слоем пол. Они блестели холодным светом, покрываясь кровью. Лис искоса поглядывала на них и струйки алой жидкости, льющиеся из левой руки. Тепло покидало её, и лёд проникал в вены, охлаждая и сковывая всё тело. Китообразный монстр лежал рядом и тоже истекал кровью. Многочисленные осколки впились в его кожу подобно иголкам, и на какое‑то мгновение Лис прониклась к нему сочувствием. Левая рука горела, пульсируя болью. Несколько крупных частей зеркала торчали на уровне плеча. Кое‑как собравшись с силами, она вытащила их, едва подавив крик.

Кровь пошла сильнее и Лис порвала свой изрезанный плащ, чтобы наложить жгут. С трудом затянув его выше ран, она осторожно поднялась и осмотрела своего обидчика. Он лежал без движения, но был жив. И Лис не знала хорошо это или всё же плохо?