Рыжая и кактус возмездия

Я жадно вглядывалась в неповторимые черты, которые словно ускользали от памяти, мысленно взывала к дару красноречия, но, как назло, в голову не шло ничего адекватного.

Ну не говорить же: «Ой, знаете, у вас такая серая и типичная внешность. Пройду мимо и сразу забуду!»

– Лицо невероятного актера? – решила в итоге польстить.

Он глянул на меня как ученый, узревший в чашке Петри колонию фей, и протянул руку.

– Идем. Хочу купить тебе напиток.

Вот так и вышло, что Мастер Масок увидел во мне то, чего там отродясь не водилось: наблюдательность и талант «взламывать» людей. Это ли не доказательство того, что иной раз даже самые гениальные умы желают быть облапошенными?

Обычно я платила за себя сама, даже если гуляла с Каем.

А еще у меня не было привычки соглашаться на сомнительные предложения «купить напиток» (кто вообще так говорит?), поступающие от малознакомых парней.

С другой стороны, обычно я не выставляла себя круглой дурой перед полным залом театралов, музыкантами, актерами и лучшим другом, поэтому восприняла фразу как благовидный предлог для немедленного бегства из обители богини трагедии.

С риском сломать каблуки или эпично навернуться, я с такой прытью сбежала по лестнице, что в процессе едва не потеряла своего спутника. Благо тот не воспользовался выпавшей возможностью дать деру и благополучно нагнал меня уже на первом этаже, где раскинула свои владения гардеробная.

Как там говорят? Театр начинается с вешалки?

Ничего подобного!

Театр начинает с недовольной женщины в синем рабочем халате.

Под суровым взглядом Владычицы номерков и вешалок я почувствовала себя здоровенным куском мяса, из которого планировали сделать парочку отбивных для ужина.

Жуть, а не взгляд.

– Воот… – с заискивающей улыбочкой протянула я номерок, морально готовая в случае чего падать на четвереньки и прятаться под стойкой.

Но гардеробщица не стала швырять в меня острыми тяжелыми предметами. Обошлась упреками.

– Ходят, ходят! Чего, спрашивается, билеты покупали, если и половину представления посидеть не могут? Никакого уважения к актерам, искусству и работникам театра. Только присядешь – идут… То ключи в кармане оставили, то помаду, то еще чего! В следующий раз без петельки не приму! – швыряя пальто, предостерегла тетка в синем халате.

Очень хотелось заверить хмурую даму, что с театральными постановками я завязала. И вообще больше ноги моей здесь не будет, но напоролась на еще один сердитый взгляд и растеряла красноречие.

– Как насчет того, чтобы прогуляться по скверу? Тут за углом есть чудесная маленькая кофейня, – предложила своему спутнику, уже выскакивая через огромные двери и на ходу поправляя сумку с кактусом. – Кстати, я – Фелисити.

– Тони, – скупо улыбнулся тот, выходя следом. Если нового знакомого и смутил тот факт, что инициатива ускользнула из его пальцев, то виду он не подал. Впрочем, на кактус тоже отреагировал здраво.

Не парень, а настоящее сокровище!

– Приятно познакомиться, – дежурно выпалила я и еще разок пригляделась к спутнику.

Все в нём подчинялось двум словам: «несколько» и «довольно‑таки». Несколько сутулый, довольно‑таки симпатичный. Несколько старше меня, с довольно‑таки дружелюбной улыбкой. Несколько простоват, довольно‑таки высок.

Единственное, что в Тони было стопроцентным, – он шел рядом и намеревался угостить меня напитком. Свято верю, что не ядом.

– Тебе не особенно понравилось представление? – спросил Тони, забирая наши напитки с прилавка. Воду для себя, большую кружку черного кофе с капелькой карамельного сиропа мне.

– Да как‑то не заладилось у меня с высоким искусством, – созналась я, делая первый осторожный глоток и вспоминая побег горе‑любовника Марты. – Жизнь порой устраивает такие фееричные зрелища, что никакая постановка не сравнится.

Облака старыми одеялами затянули небо, но хотя бы перестало моросить. Мы прошли до конца дорожки, с трудом нашли сухую скамейку под небольшим навесом и присели.

– Забавно, что ты начала эту тему, – прихлебывая минералку, заметил Тони. – Видишь ли, вчера некто стянул у господина Хрона крайне ценную вещь, а точнее, медальон. Очевидцы видели рыжую девушку. Ее вскоре задержала городская стража. Задержанная, вот так совпадение, представилась именем Фелисити Локвуд.

Я едва напитком не подавилась.

О, всемилостивые Предки! Только не это. Только не разоблачение!

– И вот что интересно, – продолжил, как ни в чем не бывало, собеседник, игнорируя мои вытаращенные от шока глазища, – через полчаса после задержания участок покинула брюнетка в алом платье…

Ну все, Фелисити. Тебе хана!

– …а спустя десять минут близкий родственник Фелисити Локвуд уверил стражей, что задержанная ими девушка не является его внучкой.

Может, выплеснуть горячий кофе ему на штаны и дать деру? Или оглушить кактусом по голове и дать деру? Или проще сразу дать деру без членовредительства?

– …и ночью преступница исчезает из участка, точно ее никогда и не ловили.

Мда, без рукоприкладства и мокрых штанов не обойтись.

Интересно, а он один пришел на встречу или в кустах меня поджидают еще с десяток оперативников в засаде?

– Фелисити, ты вообще в курсе, что Евангелие от злодеев состоит всего лишь из одной фразы? – огорошил Тони, медленно повернулся и процитировал. – Одной гребаной фразы: «Сделай все, чтобы никто не смог доказать твою причастность». А ты что?

– А что я? – даже слегка опешила от его тона.

– А ты приперлась в общественное место в том же самом платье, в котором сбегала вчера из участка, – Тони покачал головой, демонстрируя крайнюю степень разочарования в моем здравомыслии. – Зла на тебя не хватает!

И именно в этот крайне неподходящий момент нашу парочку спалили.

– Фелисити Локвуд! – прогремело над сквером как гром.

Меча взглядом молнии, в нашу сторону шел взбешенный Кай. Его хвост молотил воздух с такой силой, словно вознамерился сбить его в масло, кулаки крепко сжаты, а на лице маска такого неприкрытого негодования, что страшно стало.

Так страшно, что едва подавила желание перепрыгнуть через спинку скамейки и с воплем ужаса метнуться в бурелом.

– Кай, меня позвали прогуляться, – сказала я с интонацией «друг, свали в туман».

Зря старалась, потому что есть на свете друзья, способные сразу ловить намеки, а есть Кай Вьер, которому не вобьешь очевидное в башку даже кувалдой.