Сломанное небо Салактионы

 

При виде пустой темной глазницы Кутельского передернуло от отвращения. Он суетливо застегнул на выцветшей форменной рубашке предпоследнюю пуговицу:

– Привет…

– Извини, придется потерпеть. Не слишком эстетично, но это ненадолго.

Чарли не ответил. Роверто обернулась с подносом, на котором румянились небольшие котлеты.

Из‑за спины пилота хлопнул дверью душевой Лев Саныч Абуладзе.

– Вот это я понимаю! – профессор шумно принюхался и вытер руки о шорты.

Панели кухонных шкафчиков сияли, стол блестел, посудомойка журчала. Роверто перемыла посуду и отсортировала чашки к чашкам, бокалы к бокалам. Для эстетики освободившиеся поверхности Элизабет украсила салфетками из белого хлопка – об их существовании Кутельский не подозревал. «А профессор? Наконец‑то, хоть кто‑то поставил на место этого неряху!» – Чарли обернулся к Абуладзе – хмурый профессор скептически рассматривал рабочий стол и еле сдерживался от комментариев. Рабочий беспорядок в целом был сохранен, но образцы породы Роверто и Моника сгруппировали в линейном порядке, инструменты уложили компактно, а пыль и грязь удалили. Недовольный Лев Саныч наклонил голову к плечу, но помалкивал. Роверто проследила его взгляд.

– Я все понимаю, профессор, но я ничего не нарушила, не беспокойтесь. У меня самой… – Элизабет сменила тему: – Весь фарш из морозилки я потратила. Вы садитесь, я сейчас подам завтрак!

– Я знаю, где на моей кухне лежит вилка, и могу ее взять сам! – раздраженно бросил профессор.

Роверто обиженно надула губы:

– Вы злой, потому что голодный?

– Извините, не хотел вас обидеть. Ой! – Абуладзе, наконец, заметил глаз Моники.

– Добрые утро, Лев Саныч! – оторвалась от работы девушка. – Глазом пришлось пожертвовать, зато я разобралась! Дайте мне полчаса, все расскажу.

 

* * *

 

Чарли, Лев Саныч и Элизабет сидели на пластиковых стульях за кухонным столом и молча завтракали.

Моника уверенным движением вставила глаз, разъем щелкнул, проморгалась и встала из‑за стола. В одну руку она взяла щепотку измельченной породы, в другую – колбу с бесцветным раствором.

– Разработчики, чтобы не превращать меня в дерево из датчиков, максимум функций сканирования совместили со зрением. Например, восприятие запахов. Ваши эмоции я воспринимаю не как запах, а визуально. И обитателей Салактионы вижу, как побочный эффект.

Она выдержала паузу, ожидая распросов, но все молчали. Тогда Моника продолжила:

– Вам же знакомо устройство «Хоскори‑36»? На Хэнкессе его используют все.

 

 

Конец ознакомительного фрагмента