Соперница демона. Заколдованная леди
– Тогда феи и эльфы, наверное, берут на себя обязанность карать людей за проступки?
– Знала я одного порочного графа, у которого эльфы похитили жену.
– Жаль, что маму эльфы не похитили. Отец был бы на седьмом небе от счастья, и я тоже! Мне бы в этом случае не пришлось ехать в Ивилор.
– Разве тут не роскошно?
– Дома, в поместье мне жилось спокойнее.
– А мне твое поместье навевает дурные воспоминания о любовных треугольниках. Я не люблю над ним летать, наверное, потому что там я получила тяжелую душевную травму.
– Мама тоже часто повторяет, что романы о феях ее травмируют и навевают ей мысли о вечно юных соперницах. Если ей под руку попадется какая‑то книжка про фей, мама непременно сожжет ее в камине. Наверное, у нее после общения с феями тоже вышла серьезная душевная травма.
– Вот, что плохо в любовных треугольниках – каждый считает себя жертвой, – глубокомысленно изрекла фея. – Скажу тебе честно, единственная настоящая жертва во всем этом я – фея! Твоя мама отравила во мне чувство любви к людям. Если раньше я была добра к жителям вашего поместья, то после разбившейся помолвки с человеком я стала гадить им по мелочи: то мор на скот нашлю, то посевы вытопчу ночными плясками, то заставлю плоды на деревьях гнить. В общем, от моих фейских шалостей страдают все. А виновата в моем дурном расположении к людям одна Дарлина!
– Я до сих пор удивлялась, почему мама повторяет, что я и отец – ее наказание. А теперь вижу, что боги никого не наказывают зря. Не нужно было уводить жениха у феи, тогда и наказания бы не было.
– Мама так тебя не любит? – фея посмотрела на Саманту с сочувствием.
– Она говорит, что я нигде и ни в чем не вижу своей выгоды! Для мамы выгода это главное в жизни, а я всегда готова раздать свою порцию еды голодающим и отказаться от знакомства с важными людьми лишь потому, что они повели себя жестоко. Ну, а выйти замуж по расчету я вообще отказываюсь. Я бы ни за что не увела даже чужого ухажера не то, что жениха.
– Видимо, те тринадцать проклятий, на которые я спровоцировала дорожного лепрехуна, нужно было адресовать твоей матери, а не тебе, – с сожалением вздохнула фея. – Увы, уже ничего не исправишь!
И тут виновата фея! Саманта отругала себя за легковерие. Нельзя считать фею доброй лишь потому, что она подарила тебе дюжину красивых платьев. За подарками может скрываться череда проклятий и хитростей.
– Ну, мне пора! – фея послала девушке воздушный поцелуй. – Не скучай тут без меня!
– Куда ты так спешишь? Назад на поля перед поместьем моего отца?
– Феям нельзя долго пребывать в местном замке. У короля очень вредный советник.
– Он маг, раз может прогнать фей?
– Еще хуже!
– Вот бы с ним познакомиться!
– Не будь дурочкой! От него нужно держаться подальше!
Фея подлетела к окну, которое само распахнулось перед ней.
– Подожди! У меня есть одно желание, – окликнула ее Саманта.
– Сегодня разве твой день рождения, чтобы загадывать желания? – фея изумленно вздернула золотистые брови.
Саманта стушевалась и промямлила:
– Нет, но я подумала, раз фея сегодня тут, то нужно этим воспользоваться.
– Разумно! И чего же ты хочешь?
– Ты не могла бы приворожить для меня короля?
– Ну и тихоня! Оказывается, ты не менее порочна, чем Дарлина.
– Нет, он мне искренне понравился. Даже если бы он не был королем…
– С ним фокусы фей не пройдут!
– Всё из‑за его советника? – догадалась Саманта.
Фея печально кивнула.
– Я бы и сама приворожила Серпина, но бес стоит на страже. Видишь ли, едва король женится (не важно: на фее или на смертной девушке) бесу придется уйти из Ивилора навсегда.
– Ничего не понимаю!
– Тебе и не надо понимать! Береги себя! – фея послала на прощание воздушный поцелуй и выпорхнула в окно.
Хорошо сказать – береги себя! Фея сказала это как раз после того, как обрушила на Саманту тринадцать проклятий и магическую защиту от волшебного брака.
Саманта слышала, что феи легкомысленны, однако такое безрассудство переходило все границы. Если бы не новые платья она бы захлопнула окно и велела фее больше не прилетать.
Странное существо
Едва фея улетела, как Саманта будто от волшебного сна очнулась. До нее, наконец‑то, дошло.
Если фея поставила на ней свою метку, значит, она заколдована! Вот это сюрприз! Саманта приспустила платье с плеча и посмотрела на сверкающую родинку. Со стороны метка выглядела, как украшение, но вот если ее заметят инквизиторы, то они заподозрят неладное. Только самих инквизиторов пока в Ивилоре не видно, будто они все сквозь землю провалились. Вероятно, молодой король Серпин не хочет видеть при дворе их мрачные рожи. Наверняка, Серпин жизнерадостный и легкомысленный. И наверняка, у него куча фавориток!
От последнего предположение Саманте сделалось дурно. Ревность пронзила сердце раскаленной иглой. Неужели она влюбилась в короля? Но она ему не пара! Она всего лишь девушка из провинции, а Серпин – правитель большой и могущественной державы. Пусть он очень молод, но относиться к нему нужно с уважением. Ведь, несмотря на молодость, он держит в страхе правителей всех соседних государств.
В раздумьях Саманта сама не заметила, как вышла из своих апартаментов. Она остановилась только, когда наткнулась на большую напольную вазу с гладиолусами. Ой, кажется, это уже чужие покои. По счастью, балкон с них выходил на террасу, а с террасы можно было перейти в ночной сад.
По королевскому саду в такое позднее время прогуливалась всего одна девушка. Судя по тиаре в волосах, она была не меньше, чем принцессой. Вот только вид у нее был растрепанный и странный. Некогда роскошное платье местами было порвано, в подол вцепились колючки репейника. Принцесса собирала веточки с земли и складывала их в причудливые узоры, как будто собиралась оставить для кого‑то зашифрованное послание.
– Флоримонда всё еще живет в этом дворце! – изумленно шепнул знакомый голос за спиной Саманты. – Не может быть!
Саманта обернулась. На ветке кипариса, как на качелях, раскачивалась та же самая белокурая фея, которая недавно спала в ее шкафу.
– Так ты не улетела! – обрадовалась Саманта.
