Средневековая история. Чужие миры

– Я думал об этом, – не стал прикрываться фиговым листочком гуманности Кот. – Но кто сказал, что потом меня не положат?

– Риск – благородное дело?

– Чтобы рисковать – знать надо. А я хоть и вижу, что ты не из простых, но – и только. Кто за тобой может прийти, не знаю. Лучше уж помочь, да и распрощаться миром.

Лиля медленно кивнула.

Никакого гуманизма, один эгоизм.

Кот не желает подставляться и подставлять своих людей. И его можно понять.

Кто стоит за Лилей?

Он не знает, но и рисковать не будет.

– Даже если хочу – при чем тут служанка?

– А мы подберем подходящую, чтобы с тобой поехала. С мелким возилась… ты ж девку с собой не потащишь?

– Лари? Нет, не потащу.

– У нее с каба… с Патни вроде как сладилось. Или скоро сладится.

– Может, и успею на свадьбе погулять.

Кот кивнул. Тема свадьбы его интересовала мало.

– Зная тебя, доедешь – да и освободишь… нет?

– Да.

– И устроиться поможешь, верно?

– Верно.

Лиля врать не собиралась. Зачем? Не стоит оскорблять ни себя, ни собеседника. Что, кругом все дураки, а она одна умная?

Очень смешно…

– Так примешь подарочек?

Лиля фыркнула и покачала головой.

– Пока не узнаю, в чем тут твоя выгода – нет! Не приму, даже и не рассчитывай.

– Сразу так выгода? Хорошего ж ты обо мне мнения.

– Потому и хорошего, что тебя знаю. Если в деле твоего интереса нет, ты его и делать не будешь. Где это видано, чтобы кот за хозяином тапочки носил?

Кот хохотнул, но вышло это как‑то невесело.

– Сложно с вами, бабами…

Лиля молчала. Ждала.

– Ладно… Так получилось…

Получилось, ага.

Кому другому рассказывайте, не Лилиан Иртон. И не Але, которая жила в девяностые годы, и что такое передел сфер влияния, отлично знала!

Котяра положил глаз на кусок портовой территории. А у нее уже был свой хозяин, некто Осьминог.

Началась война.

Небольшая, локальная, но весьма и весьма кровопролитная. Впрочем, Осьминог своих врагов просто топил, так что кровь почти не проливалась – с его стороны. Зато Кот старался за двоих…

Почему Лиля была не в курсе?

Так раненых считай и не было! В таких войнах убивают, а не ранят. Правда, иногда убивают медленно и мучительно, долго и страшно, но все равно – живых не остается.

Борьба была сложной, но Кот все же победил. И получил территорию противника.

А еще – его права, обязанности, людей, рабов…

Лиля нахмурила брови, решительно заподозрив неладное. И не ошиблась.

Среди рабов оказалась одна девушка, от которой Кот счел бы за лучшее избавиться. Причины?

Масса!

Первая – девчонка явно из благородных.

Вторая – она беременна, на последних месяцах.

Третья – это не результат любви. Уж как над ней поиздевались – неизвестно, а только она даже говорить не пытается. Мычит и плачет. Язык‑то цел, но…

Забили и запугали. Сломали и искалечили.

Избавиться?

Оно бы и несложно, нет человека – нет проблемы. Но Кот был осторожен до предела. И в драку не лез, если не был уверен, что порвет противника. И эту девчонку убивать не то, чтобы не хотелось… опасался он чего‑то. Чутьем чуял – не просто так эта баба, ой, не просто. И не простА тоже. Убьешь, так потом кабы отдача не замучила.

Слишком много народа про нее знало.

Что знал Осьминог? Неизвестно, и теперь уже его не допросишь. Но вроде как девку ему кто‑то из знакомых капитанов привез. А уж что сказал, чего хотел…

Не узнать. Разве что со временем, когда Кот укрепится, все под себя подомнет, но это еще когда будет! А проблему надо решать именно сейчас. Кот и решил – слить две проблемы в одну – и избавиться чохом от обеих. Очень по‑кошачьи получилось, зачем самому бегать, если кто‑то другой есть? Лиля только головой покачала.

– Ну и зачем мне сумасшедшая?

– Она нормальная.

– Ты же сам сказал – мычит и стонет…

– Так понимать‑то она все понимает! И исполняет, что сказали. Научишь…

Лиля поморщилась.

Вот не хотелось ей связываться.

Не хотелось!

Но и отказать!?

Гуманность? Человеколюбие? Угрызения совести?

Да пойдите вы… погулять! Просто родители никогда бы не простили Але, что она даже не попыталась помочь. Никогда.

– Ладно. Веди свою девицу.

– Не пожалеешь, – ухмыльнулся Кот.

– Уже жалею.

Мужчина совершенно по‑кошачьи фыркнул, доел последнюю печеньку‑мышку, и откланялся. Лиля выругалась – и отправилась к Марион, сообщать о прибавлении в трактире.