SWRRF. 20?? (воспоминания из будущего). Кн. 6. Часть 1

С такими вариантами выживших в смутные времена носителями тех «чипов памяти» Александру приходилось сталкиваться несколько раз. С самым экзотическим он столкнулся в первые «студенческие годы». Он тогда изучал среди прочего палеоботанику, и его пригласили в Институт палеоботаники Сахи пройти что‑то вроде практики. Среди прочего их на несколько дней вывезли в «Цветочную долину». У границ этого заповедника в одной из деревушек Александр встретил интересного персонажа.

По словам местных жителей, он пришёл в это селение много лет назад вместе с небольшой группой буддистских монахов. Монахи ушли, а он остался. Никто не помнил почему. К нему относились, если не как к святому, то как пророку или прорицателю. Кто он такой и откуда, узнать было невозможно. Попытки расспросить его самого, ни к чему не привели. В ответ на вопросы, кто он, откуда, что здесь делает, заданные на английском, он начал читать сонеты Шекспира на староанглийском. На те же вопросы, заданные по‑французски и по‑немецки, он ответил виршами на старофранцузском и старонемецком. Очевидно, что‑то малоизвестное из вагантов и миннезангов. Но преимущественно он читал священные тексты на санскрите, хинди и урду. Он читал эти тексты самопроизвольно, повинуясь, своему внутреннему голосу, или в ответ на заданные вопросы. А к нему, как к пророку, постоянно шли с разыми вопросами. Его «ответы», вроде бы, напрямую никак не были связаны с заданными вопросами. Зацепившись просто за какое‑то слово в вопросе, он начинал воспроизводить какой‑нибудь священный текст, начав с места, где в первом предложении было это, зацепившее его, ключевое слово. Но жители той далёкой деревни и специально приходившие гости из соседних деревень внимательно слушали, сами находя ответы на вопросы, пророческие смыслы в зачитываемых им текстах. Он, казалось, никого не замечал. Смотрел куда‑то вдаль стеклянными бездвижными глазами. Но основные базовые физиологические реакции у него сохранились. Он самостоятельно ел (с едой проблем у него не было, ему постоянно несли разные подношения), выполнял элементарные гигиенические процедуры… По рассказам, даже, занимался сексом. Правда, очень своеобразно: он лежал, как бревно, позволяя своим партнёршам вытворять, что им заблагорассудится. И от женщин, желающих этим самым сексом с ним заняться, у него отбоя не было. Вовремя оргазма он выкрикивал какие‑то несвязные фразы сразу на нескольких языках. Эти крики местными женщинами расценивались как самые сильные пророчества….

Наверное, кто‑то скажет, что парень хорошо устроился… Но Александр не хотел бы себе такой жизни… ни при каких обстоятельствах… уж лучше…

…Больше всего было жалко детей, которым в то время в мегаполисах повально стали вживлять «чипы памяти». Как всякое, вдруг, выкинутое на рынок технологическое новшество, использование «чипов памяти» не было должным образом сразу регламентировано.

Первоначально вживление «чипов памяти» стали практиковать в школах массового образования», начиная с подготовительных классов, то есть с пяти‑шести, а то и четырёх лет. Это пропагандировалось строителями «трансгуманистической цивилизации», как исторический прорыв. И прикрывалось разглагольствованиями о «реализации интересов и желаний детей» (спросите любого ребёнка: ты хочешь парится на уроках или «просто так всё знать», – не трудно догадаться, что большинство детей ответит).

А больные на голову родители смартфонно‑планшетного поколения, которые сами получили «кнопочное образование» и ничего, кроме: «Окей, Гугл», – не знали, полагали, что они заботятся об успешной и беспроблемной жизни своих детей, жизни «без напряга» и бессмысленной зубрёжки. И между делом тешили свои родительские амбиции, превращая своих детей в игрушки, которыми хвались друг перед другом. Безобидная родительская демонстрация успехов своих чад: расскажи стишок, спой песенку, сыграй на скрипочке и пр., – сменились забубенными информационными запросами… Запросы обычно брались из разных шоу, которые в то время наплодились в невероятных количествах. Все эти шоу финансировались производителями «чипов памяти». А победители этих шоу использовались в рекламах «чипов памяти» соответствующего производителя: «Такой‑то, благодаря нашему чипу памяти смог на две десятых секунды раньше подобрать правильный ответ и в своём ответе выдать на двести семьдесят килобайт больше информации, чем самый удачливый из его соперников». Что это был за вопрос и, тем более, о чём были те, выданные нагора, кило и мегабайты информации, никого не интересовало…

Но уже чрез три‑четыре года, когда эти всезнайки дорастали лет до восьми‑десяти, стали проявляться очень большие «жизненные сложности». Тот букет проблем, с которыми стакивались взрослые, решившие «улучшить» себя, вживив «чип памяти», расцветал ещё более пышно и зловеще. Здесь уже речь шла не просто о слабой развитости иных видов памяти, собственного мышления, собственных жизненных навыков, и конфликтов всего этого с чиповой памятью. У этих малолетних «всезнаек» просто, практически, отсутствовала какая‑либо своя память, собственный опыт и навыки. Они не могли самостоятельно ориентироваться и взаимодействовать с предметным миром, у них отсутствовало эмоционально восприятие, навыки социальных взаимодействий. Это были супераутисты. Но в отличие от обычных аутистов, у них не было, даже, элементарных самостоятельных аналитических навыков, элементарного логического мышления…. Они не могли, даже, сами себе задать вопросы. Чтобы задать вопрос, надо хоть что‑то знать самому. А эти «всезнайки» очень много чего «помнили», но ничего не знали…

Поэтому скоро в большинстве развитых стран были введены довольно строгие ограничения. «Чипы памяти» вживлялись по личному обращению и по достижению двадцати одного года. Можно было и после четырнадцати лет, но только при согласии обоих родителей (хотя здесь пришлось преодолеть большое сопротивление защитников «свобод» ребёнка, протестные акции которых финансировались производителями «чипов памяти»).

Но, как водится, чипы массово ставились нелегально. И в том числе крохам, детям шести‑семи и, даже, четырёх‑пяти лет.

Тут же возник целый комплекс проблем в образовании: как этим «всезнайкам» учиться вместе с обычными детьми, родителям которых хватило ума их не уродовать вживлением «чипов памяти», как оценивать «знания» этих псевдознаек? … С этой образовательной проблемой в какой‑то степени пришлось столкнуться и самому Александру при переходе к «школьному образованию» в ТОМ МИРЕ…

……………………………………………………………………………………………..

Александра весь этот дурдом не коснулся. Он рос, воспитывался, обучался в соответствие с естественными, заложенными Природой программами формирования и развития человеческого мозга, организма в целом. Поэтому о самых первых годах своей жизни ничего внятного он не помнил. До трёх лет ты получаешь, прежде всего, общее эмоциональное впечатление о мире. Ты должен ощутить его необъятность, глубину и красоту, почувствовать, что мир прекрасен, что он открыт для тебя и ждёт тебя. И получить множество первичных опытов общения с этим миром, тактильных, звуковых, зрительных, эмоциональных. У тебя, в основном, работает «правополушарная» память. Постепенно всему этому океану образов, ощущений придаёшь первичный смысл, давая всему этому имена, поначалу, подсказываемыми окружающими тебя людьми. А потом это всё «забывается», поглощается, впитывается как естественная основа накапливающимся собственным жизненным опытом. И ты начинаешь запоминать этот свой собственный опыт, свои первые знания, и, чем более эти опыт и знания становится для тебя значимым, тем лучше ты их помнишь. У тебя появляется своя память…