SWRRF. 20?? (воспоминания из будущего). Кн. 6. Часть 1
– А ты там после того ещё бывал?
– Конечно. И не один раз. Но не подолгу. Сначала для контроля работы оборудования, которое монтировал, и для его профилактики. А потом по мере роста уровней моей квалификации и посвящённости, эти станции оказались в моей зоне ответственности. Но сейчас там только «Дом творчества». Станцию поддержки каналов связи давно законсервировали за ненадобностью. Сохраняют на случай каких‑то уж совсем катастрофических событий. А станция навигации и обеспечения безопасности работает. Но уже на другом оборудовании, в полном автоматическом режиме и полностью на удалённом контроле. Раз в полгода, как везде, приезжают кто‑нибудь, обновить, перепрошить, что надо… Поэтому реально там живут только наши невидимые «творцы будущего»… Я так понимаю, само это поселение изначально для них в первую очередь и организовывалось. Станцию туда в довесок притулили, потому что местоположение удобное. Нас, даже, при монтаже там было человек шесть‑восемь. Но кроме нас там всегда жило не меньше человек двадцати тех, кому нужны были тишина, уединение, чтобы обмозговывать свои гениальные идеи. А кое‑кого там и прятали. Большинство приезжали на пару недель, месяц, два. Освежат головы. Что‑нибудь в тишине и спокойствии обмозгуют – и уезжают. Вместо них новые приезжают. Кто‑то через полгода‑год возвращался. Но четверо там жили постоянно, те полтора года, пока я там работал. Причём, если временные приезжали часто с семьями. Эти жили сами, одни. Периодически на неделю‑две исчезали. Понятное дело, от тишины и изолированности тоже закисаешь, хочется с кем‑то повидаться… Но исчезали и появлялись они незаметно. Вечером ты с ним вместе ужинал – а на завтраке его нет. А через пару недель ты его вновь встречаешь за завтраком, и он ведёт себя так, будто ты с ним только вчера вечером виделся… Думаю, тебе не надо объяснять, что всё это значит…
– Если так, вряд ли я смогу побывать в этом «Доме творчества». Жаль. Захотелось, вдруг, посмотреть, как там сейчас.
– Да так же, как и тогда. Нет, технологическая начинка, конечно, много раз поменялась. Но чисто внешне… Ты ж знаешь наш принцип: жильё, бытовая инфраструктура у нас проектируется и делается «на века». Те же домики, те же крытые садики между ними, та же небольшая сосновая рощица в ложбине за большой скалой, те же прогулочные тропки и «смотровые площадки» из булыжников, собранных по берегам… Только залив пришлось прикрыть дамбой от наступающего моря. И панорама с большой скалы на дальнем мысу не та. Раньше в ясную погоду «входной рукав» фьорда с первым сборочным входом просматривался почти на всю глубину. Можно было увидеть и рыбацкий посёлок и «судоремонтный заводик». Там до них километров восемь. А сейчас вход во фьорд тоже перекрыли дамбой. Видны только вершины скал над посёлком и заводиком. Но, если тебе так захотелось там побывать, особых проблем при твоей степени посвящённости не должно возникнуть. Правда, как понимаешь, ты лично должен быть знаком с кем‑то, кто сейчас там, хотя бы, временно живёт. Или он должен о тебе знать «через одну руку». Но сейчас, думаю, для тебя это тоже не будет проблемой… Другое дело, есть ли у тебя сейчас время на это путешествие. Тут‑то по прямой меньше пятиста километров. Даже, на стандартном аэромобиле – час лёту. Можно напрямую по морю, на чём‑то вроде обычного экраноплана. Полчаса до нашего ближайшего порта и ещё тот же час лёта. Но такие перемещения требуют соблюдения определённых процедур прикрытия. А обращаться с соответствующей просьбой без веских причин, просто из‑за приступа ностальгии… Так что придётся тебе добираться туда легальным способом. «Выныривать» где‑нибудь в районе Киля, и там под видом туриста брать прогулочную яхту и «случайно набредать» на наш тот остров. Или «выныривать» в аэропорту Гамбурга или Любека, лететь в Олесунн. И оттуда любопытствующим бездельником на той же яхте или аэромобиле посещать историко‑природный парк, который мы там создали для прикрытия. Можно и обычной машиной. Когда создавали тот посёлочек – Husistein, – его «прикрывал» небольшой городок примерно в пару сотен жителей в полутора километрах северо‑западнее. Но сейчас он и небольшая ложбина, на краю которой он стоял, давно под водой. Когда строили дамбу, мы заранее закрыли ею не только наш заливчик, но и пару соседних. В дальнем из них, когда тот городок стало затапливать, хотели построить другой городок и всех туда переселить. Но на переселение согласилось всего пара десятков семейств. Остальные разъехались. Надо ж было придумать и занятие для этих людей. Тогда кто‑то и предложил создать природно‑исторический парк. Везде, покопавшись, можно найти какие‑нибудь редкие, эндемические растения. Исчезающих животных и птиц, насекомых, на худой конец… найти исторические следы каких‑нибудь «эпох». А с точки зрения безопасности, это удобно: легально можно контролировать и регулировать, кто и зачем туда приезжает. Для тех кому это так важно знать, наверное, давно уже не секрет, что тот Хасистейн НАШ. Но кто там находится, кто и зачем туда приезжает они не знают… А ты уже давно «под колпаком» у многих таких любопытных. И не стоит удовлетворять их любопытство, и давать им знать о твоём посещении нашего Хасистейна. Даже, если ты туда решил поехать из праздного любопытства. Так что придётся «косить под туриста». В этом случае у тебя это путешествие займёт не меньше двух‑трёх дней. У тебя сейчас есть столько свободного времени?
У Александра свободных дух‑трёх дней не было. Он призадумался. И решил удовлетворить свою ностальгию попозже. Может, его в ближайшее время посетит какая‑нибудь «гениальная идея». И ему нужна будет пара недель, чтобы обдумать её в тишине. Вот тогда он и попросится в тот «Дом творчества»…
…Задумался он и о другом. Несколько раз произнесённые отцом «посвящённость», «посвящённый» сейчас почему‑то резало слух. Хотя, и до этого ему приходилось слышать эти слова. Но он на них особо не обращал внимания, не придавал им какого‑то особо значимого смыла. Понимал это выражение как расхожий термин, обозначающий человека с высокой подготовкой, заслуживающего доверия. Теперь после недавнего разговора с Владимиром [5]…
Как он тогда сказал, когда всё прояснилось с «посвящённостью» Александра? – «Меня сразу удивило, почему, когда ты первый раз сюда приехал, мне сообщили, что ты имеешь полный доступ ко всем ресурсам и во все помещения Библиотеки. Но при этом никто не „передал“ тебя мне. Ни на прямую. Или, хотя бы, через одну‑две руки. Получалось, или у нас тоже появились свои проблемы с бюрократией, „неполадки в пробирной палатке“, или?.. Как мог человек, чуть ни с рождения воспитывавшийся в одном из самых первых и главных „питомников людей будущего“, оказаться „непосвящённым“?»
Разлом
Александра тогда очень обидно зацепило никогда раньше не слышанное им выражение: «питомник людей будущего». И послышавшееся ему в словах Владимира горькая, даже, злая обида. Первым импульсивным желанием было ответить что‑то, вроде: тебе, судя по твоим рассказам, тоже нет особых причин жаловаться на условия, в которых ты воспитывался лет до шестнадцати. Но сдержался. Хотя, конечно, детство Владимира было вполне благополучным, но по условиям и возможностям не сопоставимое с условиями и возможностями, которые были у него в детские годы. И нотки обиды, услышанные Александром в словах Владимира можно было понять. Эта была обида на, наверное, главную несправедливость мира – «неравенство стартовых возможностей». И, хотя, одной из главных задач, которую ОНИ перед собой ставили, была задача искоренения этой несправедливости, ясно, что полное её искоренение займёт многие десятилетия, может быть, не одно столетие… А, может, так никогда полностью и не будет искоренена?
