SWRRF. 20?? (воспоминания из будущего). Кн. 6. Часть 1

Рассказывают, что с первыми «стаями» автономно управлявшихся штурмовых дронов случались занятные казусы. Они дружно поднимались, летели на цель, но на подлёте к ней, вдруг, как будто, упирались в невидимый защитный купол. Вся стая какое‑то время барражировала на подлёте к линии, за которой дроны могли наносить свои удары. А потом «возвращались на базу». У этих дронов, понятное дело, были программы и индивидуальной самозащиты, и алгоритмы взаимопомощи и коллективной защиты. Эти алгоритмы, оказывается, проанализировав огневую мощь противника, приходили к выводу, что при атаке «стае» ответным огнём противника будет нанесён слишком большой ущерб. А алгоритма героизма и самопожертвования у них не было. И даже, когда такие алгоритмы «камикадзе», прежде всего, для «барражирующих снарядов» были прописаны, всё равно случались заминки. Понятное дело, БС выпускалось больше, чем целей, которые они должны были поразить. В зависимости от оценки систем обороны противника, закладывался определённый процент БС, которые не долетят до цели. Слишком «интеллектуальные» БС стали хитрить. «Стая» БС никак не могла договорится, кому же лететь первым, подставляясь под удары средств защиты противника, а потом, преодолев защиту, атаковать цели в качестве «камикадзе». Каждый хотел подождать, когда остальные БС выполнят «боевую задачу», а он вернётся «под крыло» выпустившего его штурмового дорна. Пришлось уменьшать «интеллектуальные возможности» БС и функцию определения целей для них, очередность в «боевых порядках», предавать дронам управления «стаи», а то и прописывать «стоп точки» в которых человек, контролировавший атаку «стаи», «волюнтаристски» назначал «камикадзе»…

Любые системы вооружений всегда полноценную «обкатку» проходили только в условиях реальных боевых действий. А уж обучение таких сложных автономных боевых систем требовало длительного и разнообразного накопления боевого опыта. Но до начала Большой Смуты такие возможности были ограничены. Конечно, такие системы «втихаря» обкатывали в разных «локальных конфликтах». Широко применяли «игровое обучение», когда в игровые программы загружались «тактико‑технические данные» реальных боевых комплексов и разыгрывались всевозможные варианты их применения на моделях реальных «театров боевых действий». Но этого было, явно, недостаточно.

Тогда достаточно эффективными были только разведывательные, сапёрные, инженерные комплексы… Ударные «огневые» системы эффективно работали, в основном, в обороне и при нанесении ударов по достаточно точно локализованным целям. А взаимодействие с ним строилось на основе простого принципа: в зоны, сектора по которым «работали» такие системы лучше не соваться, пока они не «отработают»…

И только уже с наступлением Большой Смуты, когда автономные боевые системы можно было использовать и массово, и бесконтрольно, без оглядки на всякие нравственные ограничения, международное право и общественное мнение, – тогда они стали быстро самообучаться и совершенствоваться. Кроме того, расширение применения таких автоматизированных боевых комплексов увеличивало запросы на них. Их производство росло, стоимость падала. Это делало такие комплексы более доступными. Они стали более широко применятся и, соответственно, более глубоко и разнообразно обучаться… Автоматизированные боевые комплексы становились всё более дешёвыми и всё более эффективными…

……………………………………………………………………………………………

В общем, в годы, накануне Большой Смуты разнообразные логические интеллектуальные системы начальных уровней, как говорится, «широко вошли в каждодневную жизнь». Не везде, кончено. Потому что параллельно с развитием интеллектуальных систем шёл процесс «технологической сегрегации», формирование системы «технологического апартеида»…

Но и в тех местах, где эти системы прочно вошли в жизнь, обывателем это как‑то особо не замечалось. Эти системы входили в жизнь постепенно и незаметно становились естественной жизненной средой. А с большинством таких систем, и, причём, самыми сложными из них, обыватель и не встречался. С разнообразными производственными автоматизированными, роботизированным комплексами, со сложными многоуровневыми системами доставки… Обыватель в подавляющем большинстве случаев, даже, не подозревал, насколько сложными являются алгоритмы, системы принятия решений, обеспечивающих его повседневную жизнь. В лучшем случае, он «общался» с ботом‑доставщиком, об интеллекте которого у обывателя было не очень высокое мнение…

В общем, всё это было «НЕ ТО»…

Человек – и как вид, и как отдельно взятый индивид, – по своей природе шизофреническое создание, живущее в придуманной им реальности. При этом он постоянно живёт в состоянии «раздвоенности сознания». Но это им особо не замечается, потому что у индивида эти состояния, обычно, разнесены по времени, а у вида и по времени, и в пространстве, и по отдельным социальным группам. Человеком овладевают то приступы самомнения всевластия «царя природы», то он впадает в отчаяние и уныние, осознавая свою беспомощность, бессилие и, даже, никчёмность…

Но в этой раздвоенности заключена и главная сила человека: осознание, переживание своих слабостей, своего несовершенства, вызывает протест той части сознания, которая видит человека «властителем мира». И человек постепенно движется по пути преодоления своего несовершенства. Каждые такой шажок в преодолении своего несовершенства, подъём на новую ступеньку в движении к вершине «власти над миром» всегда оказывается «двухцикличным». Этап подражательности сменятся этапом создания нового элемента безопасной, комфортной жизненной среды. Человек видел, что лошадь бегает значительно быстрее и в своём воображении создал Кентавра. Но на самом деле просто приручил лошадь, а позже создал значительно более быстрые средства передвижения. Его пугали мощные когти, бивни и клыки животных. И он создал в своём воображении целый мир разнообразных оборотней. Но на деле создал сначала медные «когти» и «клыки», затем железные, а со временем создал арсенал вооружений, которые тех диких животных поставил на грань уничтожения. Он завидовал птицам, создал в своём воображении пегаса, эльфов… С маханием крыльями ничего не получилось, но человек создал самолёт, а затем множество других более совершенные средств полёта…

Принципиальное своеобразие ситуации, сложившийся в начале века, заключалось в том, что человек решил подражать своим же собственным творениям, компьютерам, роботам…

Люди ударились в «биохакинг», думая, что, вживив в свой мозг маленький компьютер, станут умнее, смогут регулировать своё настроение, мыслительные функции, сами задавать собственные социальные характеристики, постигать и чувствовать намного больше… У них появятся принципиально новые, «неограниченные» возможности.

Самообольщались «теорией трансгуманизма», полагая что «усовершенствовав» своё тело всякими роботоподобными элементами, человек станет «лучше». И удастся создать, чуть ли, не новый вид человека…

……………………………………………………………………………………………..

Все эти потуги реально накануне Большой Смуты привели к появлению тех самых «PAIS»ов, которые на самом деле были «чипами памяти». Эти «дивайсы» отражали реальное понимание большинством людей человеческого интеллекта, не как способности свободно независимо критически мыслить, а как способность быстро находить правильный единственно верный в данной ситуации ответ на, часто невнятно, поставленный вопрос. И это было закономерным итогом десятилетий развития «компьютерных, информационных технологий», отучавших людей самостоятельно мыслить, делавших их придатком «дивайсов», которые им навязывали.