SWRRF. 20?? (воспоминания из будущего). Кн. 6. Часть 1

Как правило, такими быстро продвинувшимися счастливчиками были люди, которые к моменту вживления «чипов памяти» имели достаточно большой жизненный, профессиональный опыт и неплохо развитый гибкий собственный мозг. Благодаря этому им удавалось успешно взаимно адаптировать работу своего мозга и «чипов памяти», и, даже, вполне успешно сопоставлять, обобщать информацию по разным запросам, выдаваемую из разных сегментов «чипов памяти».

Но преимущества эти были недолгими. От силы семь‑восемь лет. С развитием персональных информационно‑аналитических интеллектуальных систем («карманного ИИ», как тогда говорили), появлением сначала корпоративных, а потом и персональных «эдвайзеров», чипоносители утратили все свои «конкурентные преимущества». А в катаклизмах смутного времени, захлестнувших преимущественно мегаполисы, они гибли одними из первых. Потому что нормальная человеческая память гармонично соединяет разные типы памяти, каждая из которых работает со своими объектами: тактильная, двигательная, зрительная, слуховая, эмоциональная, рассудочная, интеллектуальная…

От попыток совмещения собственно человеческой памяти с «чипами памяти» по принципу прямого подключения «выходных контактов» «чипов памяти» с синапсами человеческой памяти очень скоро пришлось отказаться. Этот принцип совмещения биологической и искусственной, электронной памяти, основанный на поверхностном представлении о работе памяти и мозга, вообще, как системы передачи импульсов по нейронным сетям, просто не работал. Самые важные процессы происходят в «точках контактов» синапсов. «Срабатывание» этих контактов определяется сложными биохимическими реакциями, в которых участвуют гамоны, множество других белков, синтезируемых по «спец программам» РНК, окружающая нейроны глия… потом все эти «квантовые процессы»… В общем, в этом направлении не удалось, даже, создать сколько‑нибудь успешно работающие лабораторные прототипы. Этот принцип достаточно успешно работал при передачи ограниченного набора управляющих команд (она использовалась в системах управления «воинов будущего» и «junk jobs») или в целях подавления «асоциального поведения» (эту систему скоро передали в Модулям Безопасности).

Поэтому в «рабочих вариантах» чипы памяти только выдавали готовую информацию в вербальной или визуальных формах. Преимущественно в вербальной, в первых вариантах напрямую выдаваемой в «слуховые центры» мозга. С передачей визуальной сразу возникли проблемы. Поначалу её тоже пытались передавать непосредственно в сетчатку или «зрительные центры» мозга, по типу первое время очень рекламируемой «дополненной реальности». Но эта информация некорректно ложилась на зрительную информацию, получаемую естественным зрением. Часто её подавляла, так, что человек терял способность ориентироваться в окружавшей его жизненной среде. Прямая передача визуальной информации имела и негативные физиологические последствия, прежде всего, так называемое «выгорание сетчатки». Поэтому скоро этот способ трансляции визуальной информации стали осуществлять только по медицинским показаниям, в случаях полной или значительной, более восьмидесяти процентов, утраты зрения. В остальных случаях стали использовать линзы и искусственные хрусталики.

Но от массового использования искусственной хрусталиков тоже скоро отказались примерно из тех соображений, что и при отказе от прямого воздействия на сетчатку, а спецлинзы стали использовать только для особых случаев. В обычных условиях вернулись к использованию разных видов очков, пенсне и пр. На какое‑то время, вдруг, вернулась мода на монокли… По рассказам отца тогда считалось особым шиком во время совещания, на конференции, во время светской беседы или на обычном тусняке, вдруг, лёгким отточенным изящным движением закинуть в глаз монокль. И твоё лицо сразу приобретало умное, загадочное и немного надменное выражение (странная особенность у монокля, даже, самой добродушной физиономии это стёклышко в одном глазу придаёт надменное выражение). Все на тебя начинали смотреть с боязливым уважением в ожидании, что сейчас выдашь что‑нибудь умное. Но как правило ничего такого – в смысле выдачи чего‑то умного, – не следовало. Потому что, обычно, в своём монокле ты просматривал клипы или какой‑нибудь сериал, спасаясь от скуки. А другим глазом – без монокля, – ты старался следить время от времени за тем, что происходило вокруг, чтобы совсем не выпасть из реальности. Особо популярны монокли были во время путешествий, когда рядом было много незнакомых людей – в самолётах, экспрессах, автобусах… Пользоваться очками или линзами с полным погружением в виртуальную реальность при тогдашнем разгуле преступности и обилии всевозможных мошенников, было опасно. Надо было хоть одним глазом контролировать ситуацию.

Однако, главное, «чипы памяти» никак не были связаны с прочими видами памяти. И, даже, в обыденных ситуациях эти чипоносители сплошь и рядом оказывались беспомощными. Они могли детально рассказать об устройстве и принципах работы какого‑нибудь прибора, но как только вставал вопрос о его, даже, не ремонте, а просто о перенастройке, они оказывались беспомощны, потому что у них практически отсутствовала собственная моторная память, «память рук». В лучшем случае они очень долго и коряво пытались воспроизвести зачитываемые или демонстрируемые их чипами памяти пошаговые инструкции. И то в результате редко что путное выходило. При этом они в большинстве своём были очень глупы, не способны к самостоятельному мышлению. У них наблюдалась прогрессирующая деградация умственных способностей. Происходила атрофия многих участков мозга, утрачивались когнитивные функции, навыки мышлении, неспособности концентрировать внимание и не только запоминать, но и даже понимать прочитанное. Происходила задержка речевого развития, исчезали навыки письма и сама способность к чтению.

Кроме того, мы мыслим образами, системами образов, которые формируются нашим опытом и всеми видами нашей памяти. Эти системы образов очень индивидуальны и постоянно меняются по ходу нашей жизни. А у чипонасителей эти системы образов сначала замораживались на недоразвитом уровне, а затем начинали деградировать. Поэтому не прекращающиеся до сих пор попытки «читать чужие мысли» и, тем более, ими управлять так и не дали сколько‑нибудь значимых результатов. В самом продвинутом варианте удаётся управлять достаточно ограниченным набором действий, разгадывать паталогические, социально опасные настроения и намерения или запускать, активировать в нужный момент более сложные программы, которые были заранее сформированы и отточены.

И у чипоносителей был слабо развит собственный центр принятия решений, своё собственное управление воспоминаниями, информацией, выдаваемой чипами памяти. Они не могли оперативно выделять практически значимую информацию, адекватную сложившийся ситуации. Потому что такие центры принятия решений формируются жизненным опытом, опытом, который складывает в некую целостность значимую информацию всей системы памяти. В любой сколько‑нибудь критической ситуации такие чипоносители «захлёбывались» информацией, не в состоянии принять самостоятельное решение. И, чем более экстремальной была ситуация, тем быстрее «захлёбывались», потому что инфа чипами памяти выдавалась всё быстрее. И с ней невозможно было справиться, её обработать. Они впадали в ступор или им просто «сносило крышу».

В смутное время они гибли быстрее и чаше, чем менее «технологически продвинутые» их товарищи по несчастью. Впрочем, некоторые их них в первое время неплохо устраивались. В том месиве «зон хаоса», где первым делом рушилась вся инфраструктура, транспортная, энергетическая, бытовая… и информационная тоже, таких чипоносителей использовали как ходячие информационные базы. Если, конечно, их чипы памяти были в достаточном количестве напичканы практически значимой информацией, а не базами законов, которые теперь никто не исполнял, историей курса акций всех фирм за последние сто лет, десятков индексов за то же время всех бирж, которые тогда рухнули…