Т-34: Т-34. Крепость на колесах. Время выбрало нас

– Все равно тесно. И заряжающий нужен…

– Вот тебя бы им и назначить, – усмехнулся в ответ Хромов. – Вон, какой лось. Но на эту должность, чтобы брал больше и кидал дальше, мы человека и так легко найдем. Займись лучше рацией, а то я в этой немецкой хрени ни ухом, ни рылом.

– Можно подумать, я ухом‑рылом, – в тон ему ответствовал Игнатьев.

– Ну, так возьми какого‑нибудь фрица, пускай объяснит. А то вон их сколько без дела шляется.

– А что, это идея, – ухмыльнулся экстремал и полез наружу. Сергей мысленно плюнул: вот ведь, орел нетерпеливый, подождать не мог. Отстрелялись бы – потом учи, сколько хочешь. Впрочем, сейчас, потом – не все ли равно.

Рация в очередной раз подтвердила золотое правило: по мере развития техника усложняется внутри, но упрощается снаружи. Электроника двадцать первого века имела максимально простой интерфейс, рассчитанный, такое впечатление, на дебила. Здешние рации – местный хай‑тек, с которым должен работать профессионал высокой квалификации. Лампочки, крутилки, переключатели, циферблаты – все неинформативно, алгоритм работы непонятный, и натыкано это добро, такое впечатление, бессистемно.

Вдобавок в полный рост встал языковой барьер. То есть немец‑то, впечатленный кулаком перед носом, и рад бы помочь, да не может, не понимают его. Переводчик же в танк уже толком не помещается, а сгонять с места Хинштейна, который, надо признать, весьма мужественно терпел боль от ожогов, как‑то не комильфо. Кончилось тем, что Хромову пришлось вылезать и ходить вокруг машины, злобно попинывая траки. За этим занятием его и застал Васильич.

– Что творишь, старшой? – весело поинтересовался он.

– Жду, когда эти болваны рацию освоят, – честно ответствовал Сергей.

– Ну, тогда это надолго…

– Ну да, а времени – в обрез.

– Почему? Командир сказал, здесь ночуем.

– Ага. Нам еще орудие пристреливать, там вся оптика новая. А для этого надо еще место подобрать.

– Так в чем проблема? – Громов выразительно пожал плечами. – Немцы тут себе полигон небольшой оборудовали. Они ж и орудия тоже меняли.

– Та‑ак… Вот за что люблю я немцев – так это за обстоятельность. Приспичит в кустики – так они там вначале яму выкопают и сортир поставят.

– Именно так. В следующий раз ты у них спрашивай. Или у меня.

– Спасибо, Васильич.

– Ладно, старшой, нормально все. Научишься, какие твои годы. Пошли.

– Куда?

– Обедо‑ужинать. И переодеваться. Форменка‑то немецкая, глядишь, и пригодится еще, а в танке ты ее мигом изгваздаешь.

– А…

– Пошли‑пошли. Если там рацию осваивают всерьез, то это и впрямь надолго. А тебе силы понадобятся.

Громов знал, что говорил. Правоту его Сергей почувствовал буквально через час, когда выводил танк со двора. «Тридцатьчетверка» – шедевр, конечно, однако включать на ней передачи. Казавшийся до того достаточно сложным в управлении БТ сейчас вспоминался, как послушная птичка. И понятно теперь, почему опытные танкисты не особенно жаловали этот танк. Возможно, позже удастся к нему приноровиться, но сейчас управление выматывало капитально и сразу.

Тем не менее, вывести танк на стрельбище Хромову удалось без происшествий. А вот там их поджидал сюрприз – немецкая оптика совмещалась с отечественным орудием мало не идеально. С кучностью, правда, имелись проблемы, но к этому все были готовы. Все же уровень производства на отечественных заводах этого времени, даже военных, физически не мог быть шедевральным. Так что в город они возвращались довольными, и даже стремительно накатывающиеся сумерки не испортили настроения.

Уже ночью, когда они сидели и чуточку расслаблялись после бани (Хинштейн, ожоги которого не позволяли париться вместе со всеми, люто им завидовал, а в особенности Сергею, которому и всего‑то потребовалось, что дополнительно обработать и перевязать быстро заживающую руку), Мартынов опрокинул в себя стопку трофейного коньяка и поднял руку, призывая ко вниманию:

– Ну что, господа‑товарищи, какие будут предложения о нашем дальнейшем маршруте?

– А какие предложения? – ухмыльнулся со своего места Игнатьев. Вооружившись огромной кружкой ядреного местного кваса, он неспешно смаковал пенный напиток, щурясь от удовольствия, как огромный, битый жизнью, но все еще не потерявший к ней вкуса дворовый кот. – У нас раньше еще варианты оставались, пока фрицам не до нас было, но аэродром они не простят. Так что или прорываемся к своим, благо сплошной линии фронта пока нет, или уходим в леса. Третьего не дано.

– Первое слишком предсказуемо, – лениво отозвался Востриков. – А во втором случае мы сами отдадим инициативу противнику. Позволим им выбирать время и место, когда нас можно взять за жабры. О какой‑то активности можно забыть, а на подножном корме долго не протянем. Так что в лучшем случае будем выживать, и технику рано или поздно придется бросить.

Все замолчали. Голова у продажного журналиста варила, следовало признать, совсем неплохо. Хинштейн лишь буркнул недовольно «присоединяюсь», и только Ковальчук, удивленно похлопав глазами, чуть наивно поинтересовался:

– Так что делать‑то будем, а?

– Ждать, – отозвался со своего места Хромов, осторожно подравнивая ногти. Трофейный несессер, изъятый у одного из летчиков, пришелся как нельзя кстати. Ножнички, щипчики, пилочки – это вам не финкой маникюр делать.

– Чего ждать?

– Ждать, когда Александр Павлович поделится с нами своей безусловно гениальной идеей. Насколько я его успел изучить, когда он начинает задавать подобные вопросы, ответ на них уже подготовлен.

– Я что, настолько предсказуем? – удивленно поднял брови Мартынов.

– Угу. Не обижайся, командир, но в этом вопросе – да.

– Что же, ладно. Вариант у меня действительно есть. Правда, очень рискованный.

– Давай догадаюсь – атаковать?

– Ты умный мальчик… – Мартынов задумчиво прищурился. – Действительно, атаковать. И при удаче немцы очень быстро поймут, что нет повести печальнее на свете, чем повесть о засоре в туалете.

План отставного полковника действительно был неожиданным и рискованным. Немцы совсем не дураки и, вероятно, смогли понять, как движется их группа, какой тактики придерживается. А может, и не смогли, не так уж долго они тут по тылам шуруют. Лучшие же умы вермахта сейчас заняты несколько иными задачами. Неважно. Главное, если возводить в абсолют ранее принятую тактику, просчитать их действия и взять за жабры становится делом техники.