Таблеточку, Ваше Темнейшество?

Я быстро захлопнула шкаф – не хватало еще этой гадостью надышаться. И перешла к другому. Второй шкаф меня порадовал, но и вызвал отвращение. Порадовал тем, что там хранилась посуда для приготовления. Я увидела не только ступку с пестиком, стеклянную посуду, но даже инфундирку* и полностью стеклянную кастрюлю, которая была прозрачной. Когда‑то. Например, когда ее мыли. Судя по внешнему виду, всю эту посуду мыли раз в год в лучшем случае.

Я вздохнула, представляя, сколько буду перемывать это все. И, увы, я не в том положении, чтобы позволить себе выбросить все эти вещи. Я аккуратно постучала костяшками по чистому боку странной стеклянной кастрюли и услышала глухой звук. Неужели закаленное стекло? Я потерла стенку и почувствовала, что она чуть более шероховатая, чем положено обычному стеклу. Вот это находка! А я ломала голову, в чем буду готовить отвары. И, возможно, получится использовать эту кастрюльку для получения воды очищенной.

Так, ладно, меня ждали другие шкафы и полки.

Или не ждали. Потому что ничего особо полезного я больше там не обнаружила – сплошь растительное сырье, которое стоило выкинуть.

Зато меня заинтересовал дубовый стол, на котором ровной стопкой лежали толстые книги и листы бумаги.

Травник, которому я уже мысленно присвоила звание большой «свинки‑растениепортилки», оказался очень скрупулезен, когда дело касалось бумаг. Ровным и красивым почерком были заполнены различные журналы.

В книгах записывал, что и в каком количестве продавал, да еще и состав указывал. Неплохо. Не то что я доверяла его рецептуре после увиденного на складе, но было весьма интересно посмотреть на то, что же он тут продавал. Я открыла первую книгу по продажам.

Дата продажи, цена, наименование – ничего нового. А вот в конце месяца в порядке убывания записывались наиболее успешные «растворчики».

Я наугад посмотрела на пятую позицию. Пф‑ф‑ф‑ф, серьезно?

Растворчик «Мужская боеготовность маленького друга хозяина»?! Шалфей, розмарин, сабельник, аралия, пастушья сумка, родиола розовая? Больше двух тысяч продаж за месяц? Так, понятно, на отношения с противоположным полом в этом городе лучше не рассчитывать, пока я не вычислю всех покупателей этой штуки. А вот это даже больше «боеготовности» продалось… «Превращение равнины в горные хребты»…

А что на третьей позиции‑то? «Для противостоянию главному врагу маленького боевого друга – головной боли». Зверобой, мята и боярышник. Что ж, хоть состав не страшный.

На первые две позиции смотреть было страшно, поэтому я спустилась чуть ниже. «Для облегчения последствий любви». Мята, календула, разбавленное горячительное… Явно не разбитое сердце лечить. О, а тут и приписка есть. «Всякому, кто на своих холмах задних любовь руки тяжелой познал, удовольствие получил, но сидеть не может. Трижды в день».

Я громко рассмеялась, наконец, не выдержав абсурдности написанного. А потом тяжело вздохнула. Я еще точно не знала, что и как буду готовить и продавать. Совершенно неясно было, как я со всем этим справлюсь в одиночку. Но одно я знала точно – здешних мужчин я буду обходить стороной!

Пока я разбирала завалы, незаметно подкралось обеденное время. Нет, я поняла это совсем не по урчащему желудку. За время работы в аптеке он уже привык, что никакие вопли о помощи вроде «Накорми меня, иначе я тебя изведу!» не работают от слова совсем, поэтому вел себя смирно. Всего лишь была одна однозначная и вполне ожидаемая фраза:

– Мы жрать!

Какое единодушное и бодрое трио! И частично комичное: тонкие детские голоса Наи и Ная никак не вязались с грубой фразой.

– Ау‑у‑у! – послышался голос Мика. – Ты где? Отзовись!

Надо же, все‑таки ждет хозяйку дома, а не заходит внаглую. Я проигнорировала вопрос – я тут, знаете ли, от самого настоящего колодца на заднем дворе самое настоящее ведро, полное воды, тащила. Ничего, что тяжело, что холодная вода прямо на ноги капает. Последнее вообще хорошо: сейчас половина выльется – и тащить будет легче. Я вздохнула и поставила ведро – с утешением у меня беда, даже саму себя не получается. Вычислили меня быстро: секунда – и передо мной возник Мик. Хорошо, что ведро поставила, иначе точно нести мне было бы легко‑прелегко – стопроцентно опрокинула бы.

– А че не сразу два? – спросил подросток, выразительно глядя на ведро.

– Мне свободная рука нужна, – прошипела я в ответ.

– Зачем? За стенку подержаться? – издевательски сказал Мик.

– Нет, нахала за ухо оттягать, – честно сказала я, глядя на Мика исподлобья.

Я хотела взять ведро, однако его у меня выхватили прямо из‑под носа.

– Куда? – поинтересовался Мик.

– Ты чего такой добренький? – подозрительно уточнила я, но жестом показала, куда нести водичку. – И где Най и Ная? И ты же еще не взрослый, сам‑то не надорвешься?

Мик нес ведро с легкостью, но как взрослая я должна была поинтересоваться!

– Я? Я не добрый. Когда ты несла ведро, ты выглядела так, что вот‑вот помрешь. А мне для полной картины только обвинения в убийстве не хватало, – едко сказал Мик. – А они жратву готовят. Ты‑то меня с собой не сравнивай. У меня кровь смешанная – от Светлейшей и Темнейшего. Мы, смески, отличаемся большой физической силой и выносливостью, так что… Претемной заднице посох в печень! Что тут произошло?!

Мик превратился в каменное изваяние, когда встал на пороге рабочей комнаты.

– Уборка, – невозмутимо сказала я, оглядывая помещение.

Я решила не мелочиться: вытащила все ящики, открыла все шкафы, испорченные растения запихала в найденные мешки, а грязную посуду впихнула в огромные тазики. Наверное, все походило бы на уборку, если бы не несколько неоднозначных фактов: мешки, в которые я сложила мусор, почему‑то были с красными пятнами, а тазы, где отмокали банки‑склянки, были серо‑буро‑зелеными (какой я только пакости не нашла внутри, ничего удивительного).

– В‑ведьма светлая?! Да разве же с‑светлые такое творят… – пробормотал Мик, становясь куда более вежливым и менее нахальным.

Даже ведро аккуратно поставил, не расплескав ни капельки воды.

– Слушай, с чего ты решил, что я ведьма? – спросила я.

В конце концов, никому об этом факте я не сообщала. И что‑то мне подсказывало, что дело тут совсем не в моей таблеточной машинке. Думаю, за все время они попаданцев с чем только не видели.

– Так все знают, – растерянно сказал Мик. – Еще как твой дилижанс пришел, все были в курсе. Оно у тебя в документах написано, если там кто‑то с опасной профессией, то жителям говорят… Считается, что ведьмы опасны.

– Слушай, если ведьмы опасны, то ты как меня ограбить решился? – поинтересовалась я, перекладывая частично отмокшую посуду в новый тазик.

– Так светлая ж. Светлые не опасны. Наверное, – сказал Мик, опасливо косясь на таз, где лежала посуда. – Не опасны ведь?

– Наверное, – улыбнулась я Мику.