Таблеточку, Ваше Темнейшество?

Распорядок дня у этих светлых был ужасным. Они вставали с рассветом, через час начинали работу и сразу же закрывались, как только видели закат. Я бы, признаться, хотела выбрать для себя другой график, но не могла: слишком много нужно было сделать, пока на улице было светло.

Открывать аптеку (сильно сказано, с учетом того, что я буду продавать исключительно травки) нужно было как можно быстрее. Выданные мне деньги отнюдь не бесконечны, да и затраты на подготовку вышли большими. И это с учетом того, что Мик мне сильно помог. У светлых тут одно название светлое, а характерец и душевные качества воняют хуже нашатыря. В один из дней меня пытались обдурить при покупке трижды! С учетом того, что я покупала всего три вещи всего у трех людей, то это чистые сто процентов обмана. Да даже те парни из моего мира, которые ходят по аптекам и продают исключительно «оригинальные» духи местного разлива, честнее, хотя и пытались меня убедить, что «версачи» и «ланкомы» нынче организовали свой склад прямо в нашем городе. Угу. Прямо в соседнем подвале выкупили местечко, где на полу досок даже нет. А что? Близость к природе и иже с ним. Модно, современно, дешево. Только вот от своего мира я знала, что ждать, а тут…

Я едва не купила спирт, бутылочки из темного стекла и листы бумаги в восемь раз дороже их реальной стоимости! К счастью, тогда со мной был Мик. Ему нужно было купить кое‑что из одежды, но он боялся, что деньги не примут – посчитают ворованными. Он‑то и предотвратил все, улыбнулся продавцу, наклонился и что‑то нашептал. Не знаю, что он там наговорил, но, судя по тому, как таращился на меня до смерти перепуганный торговец, я должна была быть или исчадием ада, или злом во плоти, или провизором, который не продает рецептурное лекарство без рецепта.

В общем, Мик за время подготовки аптеки к открытию оправдал свою зарплату не единожды. Он не только помогал готовить переднюю комнату для посетителей, носил тяжести, помогал со сбором трав, но и много чего рассказывал о здешней жизни. Так что вскоре я была достаточно адаптирована к встрече с местными.

Вот только они со мной встречаться не горели желанием: почему‑то у нас сразу не заладилось. То ли из‑за угрожающе стоящей таблеточной машины, которую мы убрали с виду не сразу, то ли из‑за детей, которые работали на меня и жили на втором этаже. У травника, если закрыть глаза на бардак, был отличный дом. Двухэтажный, просторный, добротный. И на втором этаже нашлось аж пять спален, пусть и не очень больших, три из которых я предложила детям. Хотят – пускай живут. Не хотят – не живут. Но завтрак, обед и ужин должен быть вовремя, что, в принципе, лишало малышню выбора. Я, конечно, стойкий оловянный солдатик, сердце – кремень, нервы – сталь, но думать о том, где ночуют дети, с которыми у меня за несколько дней сложились хорошие отношения, не желала.

В этом мире был кое‑кто еще, кого мое присутствие, как минимум, устраивало. Крыса‑алкоголик стабильно наведывалась по утрам. И, судя по тому, как пустели столы в передней комнате, крала настойку валерианы, пока я не выкинула все бутылки. Сколько было возмущений, когда крыска обнаружила, что столы пусты!

– Просроченную валерьянку непонятного качества пить вредно, – фыркнула я в ответ на возмущенный писк. – Непросроченная будет, но за нее платить надо. Так что поищи себе другое место жительства.

Впрочем, отсутствие настоек не убедило крысу покинуть мой дом – она продолжала стабильно наведываться по утрам. И даже Мик, который жутко ругался, когда впервые увидел эту жирную серую морду и попытался прогнать, не испугал.

Я, кстати, понимала, почему недолюбливают Мика – за его язык и поведение стоило его высечь крапивой. Увы, я не могла. Не потому что рука не поднималась или сочувствие кричало, что у бедного мальчика плохая жизнь была, а потому что подросток после такого обращения гарантированно бы свалил куда‑нибудь. И что бы я без него делала?

Открыть аптеку нелегко. Нужно подготовить помещение, добыть все нужные ингредиенты для лекарств, придумать, как при отсутствии современной посуды для приготовления выполнить все манипуляции, найти, где все хранить, в чем хранить, в чем продавать, какую цену назначить…

А еще важен спрос. У меня все понятно было. Рядом гинекология? Свечки, препараты для «женского» здоровья и гинекологические наборы.

А какие болезни в этом мире? Пришлось искать лекарей, уговаривать их поделиться записями, а потом потратить несколько дней на изучение. Еще и Мик удивлялся:

– Лерия, зачем тебе лекарские выписки? Ты на них целых десять монет потратила! А ведь это просто бумага…

Почему‑то дети в упор отказались называть меня Валерией или даже Лерой, пришлось смириться с такой вольной трактовкой моего имени.

– Это не просто бумага, – я ласково погладила записки врача. – Так я смогу понять, чем здесь болеют люди, чтобы сделать максимально нужные людям препараты.

Кстати, писать одинаково непонятно обучают всех врачей в любых мирах, как я заметила. Но у меня опыт! Обычный человек читает «натри губу гипсокартоном», а я‑то сразу понимаю, что выписали натрия гидрокарбонат. И всякие «ачетавлицо‑там‑кислоты»* я понимаю на раз.

Единственное, с чем в этом мире было просто, так это с добычей трав. Некоторые лечебные травы росли в таком количестве, что казалось, будто их специально высадили. В первые два раза я ходила вместе с Миком, а потом к нам присоединился Най. И я поняла, что нужно готовить денежки, потому что внимательность и педантичность этого ребенка ни капли не уступали моей: он запоминал все травы, быстро собирал их и легко раскладывал по нужным мешочкам. Пользоваться плодами труда, а не легкой помощи, мне не позволяла совесть, тем более что помощь Ная ускорила подготовку к открытию аптеки почти в полтора раза.

Наконец настал момент, когда все было готово. За пару дней я повесила вывеску, Мик расклеил на видных местах объявления. Можно было открывать аптеку. Было очень страшно: мне казалось, что никто не придет. Ну не обнадеживало меня отношение местных! Но я ошиблась. Первый покупатель появился еще до открытия. Очень неожиданный покупатель, надо сказать.

Крыса. Стоило мне приоткрыть дверь, как она тут же влетела в помещение. Я даже не удивилась. Хотя, вру, удивилась. По закону боярышно‑валериановно‑спиртового контингента любители почти семидесятиградусных настоек приходят вместе и топчутся перед открытием аптеки не менее пяти минут. Страшно было бы подумать, что случилось, сработай этот пресловутый закон здесь: стая крыс точно не добавила бы ни спокойствия мне, ни популярности моей аптеке.

– Тут для тебя ничего нет, – сказала я. – Все настойки за плату…

Меня когда‑то удивляла крыса‑алкоголик? Крыса, которая плюется серебряными монетами, поражает гораздо сильнее. Не в сердце, а прямо в голову. Мне очень повезло, что реакция у меня отменная (не в первый раз летят в меня предметы, не в первый раз я их ловлю), иначе бы я в жизни не словила монету прямо перед своим лицом. Тогда бы в первый день открытия аптеки щеголяла с синяком, распугивая покупателей и сводя на нет все наши с Миком труды по превращению передней комнаты в прекрасный торговый зал.

А ведь и впрямь все очень хорошо оформили: старинные стеллажи поставили вдоль стен, все выставочные лекарства подсветили пусть дешевыми, но все равно красивыми магическими камнями, нашли тумбы, которые использовались в качестве стойки, Мик полностью привел пол в норму – доски подо мной едва не сияли, а Ная использовала ненужные материалы, вроде песочных часов и цветных колб, для украшения.

Впрочем, даже если бы на моем лбу оказался синяк, то ни на что бы это не повлияло: покупателей не было. Совсем. Я тяжело вздохнула, закрывая записи лекаря, который работал в другом конце города.