Таблеточку, Ваше Темнейшество?

– И что это такое, Мик? – спросила я, не убирая руку с затылка, чтобы эффект от моего вопроса был посильнее.

– Проверка, – пробурчал он.

– И что же ты проверял?

– Как можно попасть на такую высоту без помощи подручных средств. Иначе как мы в отхожее место ходить‑то будем? Страшно ж!

– И каковы результаты? – живо поинтересовалась я, отпуская подростка.

– Можно держаться за выступающие кирпичи. Поэтому реально взобраться на второй этаж, – сказал Мик. – И по этой стене, и по другой.

– Зубами держаться?

– Руками, но не без последствий, – фыркнул Мик и показал мне ладони, которые покрыли мелкие ссадины. – Полагаю, та женщина использовала или ногти, или когти, потому что ручки у нее остались целыми.

– Эти знания наверняка помогут тебе справиться со своим страхом, – хмыкнула я.

– Издеваешься, да? – обиженно спросил Мик.

– Самую малость. То есть в мою комнату влез ты исключительно ради эксперимента? – спросила я, кивнув Мику на стул, а сама уселась на своей кровати.

– Тут в другом дело.

– И в чем же?

– Хотел про Рэйвена поговорить. Лери, а ты не думаешь, что наш гость как раз и есть тот самый Темнейший, которого разыскивают?

Подозревала, пожалуй. Но у меня не было предубеждений в отношении темных. Светлые – мастера преувеличивать. В этом они даже землян переплюнули. Однажды я сказала девушке, что она может «прижечь» прыщ настойкой календулы. На следующий день я распродала эту настойку полностью, потому что светлые провозгласили ее величайшим эликсиром молодости, похудения и идеальной кожи. Поэтому вполне может быть так, что темный съел кусочек плохо прожаренного мяса, а на завтра его объявили живодером и обвинили в том, что он ест младенцев.

– Не думаю, – соврала я Мику – нечего ему забивать лишним беспокойством голову.

– Почему?

– Потому что Рэйвен никак не подходит под описание Темнейшего. Слишком адекватный.

– Лери, у тебя любой мужчина, который не снимает штаны, чтобы показать чирь на заднице, адекватный, – посетовал Мик. – Это не показатель нормальности!

– Серьезно? То есть, ты назовешь нормальным того, кто бежит к стойке с криком «У меня выскочило!» или «Посмотрите, какой красненький и кругленький, как убрать симпатягу?»

– Нет, но…– сдался Мик.

– Ну вот тебе и итог, – сказала я.

– Но я все равно думаю, что Рэйвен – Темнейший! – громко возмутился Мик.

Я не успела шикнуть и попросить его быть потише, потому что дверь открылась и на пороге моей комнаты оказался Рэйвен, который с ухмылкой произнес:

– Надо же, какие интересные мысли у тебя блуждают в голове.

То ли из‑за приглушенного света, то ли из‑за эффекта неожиданности Рэйвен вдруг прекратил мне казаться красивым благородным мужчиной, разом превратившись в опасного человека. Было в нем что‑то такое… хищное. И если сравнивать его с людьми, борющимися за последнюю упаковку препарата, порекомендованную небезызвестной звездой телеэкрана на букву «М», то бояться‑то было и нечего.

– Надо же, какие интересные люди бродят по девичьим спальням. И какие ж мысли бродят в твоей голове, что ты ночью являешься ко мне в спальню. С какой целью?

– Э, – растерялся Рэйвен. – Я услышал ваш разговор, вот и решил зайти и прояснить вопрос.

– Ночью? – скептически уточнил Мик.

– А сам?

– А ты меня не сравнивай. Во‑первых, я ребенок, во‑вторых, я, считай, ее родственник, а в‑третьих, полностью одет.

Но Рэйвен ведь тоже был одет, разве нет? Я прищурилась и заметила, что он в одних штанах и незастегнутой рубахе. В этом мире считалось весьма неприличным обнажать грудь не только женщинам, но и мужчинам, так что Мик, по сути, прав: Рэйвен был в абсолютно неприличном виде.

– Извращенец, – сказал Най, который возник за спиной Рэйвена, заставив того резко обернуться.

Я не без удовольствия отметила, как вздрогнул Рэйвен. Ну, да, если встретить ночью Ная и Наю, то легко можно испугаться: светлые волосы, длинные белые ночнушки почти до пят, еще и за руки держатся. Как призраки, ей‑богу. Я когда в первый раз застала их на кухне, вышедших попить водички, то едва не заорала. И, кажется, детишки вполне представляют, какое впечатление производят и с удовольствием этим пользуются.

– Я ничего такого не хотел! – тут же запротестовал Рэйвен, бросая на нас с Миком отчаянные взгляды.

Даже если не хотел, то все равно не стоит так свободно расхаживать в чужом доме ночью! Между прочим, я вот на секунду решила, что Рэйвен нас прибить пришел как свидетелей. Сейчас я уже так не думала – связать растерянного мужчину, которого Ная и Най так легко заставили паниковать, с убийцей не получалось. Но зато поняла, что если Рэйвен и впрямь Темнейшество, то стоит побыстрее выпроводить его из дома, чтобы избежать неприятностей.

– Все извращенцы так говорят, – безжалостно припечатала Ная.

– Я приличный мужчина, – вздохнул Рэйвен. – Глупо меня обвинять в чем‑то таком.

– Угу, и так они тоже говорят, – добавил Мик. – Кошмар. Мы приютили не только темного мага, но и настоящего извращенца! Ужас!

– Эй, я не темный маг, – возмутился Рэйвен.

– Чем докажешь? – спросил Мик. – Ничем ведь, да?

– Почему же? – вдруг сказал Рэйвен. – Если купишь двуликий амулет у мага, а я применю магию, то этот амулет покажет мою настоящую природу. А вообще я услышал, как вы спорите, что я темный маг. Но я совсем не темный, зашел сказать, что волноваться не о чем. Если хотите, то я завтра же уйду.

– Никто ни в чем не обвинял, – замахала я руками.

Не хватало еще лишиться бесплатной рабочей силы, тем более до конца не ясно, светлый он или темный. Проверить бы – а там дальше решать.

– Кроме того, что ты извращенец, – вставил Най. – Но это оправданно. Кто забирается в спальню приличной девушки в таком виде?

– Эй!.. – начал Рэйвен, но потом выдохнул, присел на карточки и погладил детишек по макушкам. – Я не хотел ничего плохого, извините, если напугал.

Может, и не темный? Как‑то слишком он уж хорош для темного. Несмотря на довольно обидные слова детишек, не стал ругаться или обижаться, а, наоборот, постарался утешить.

– Ладно, ладно, если вопрос решен, то давайте расходиться, – попросила я. – Время позднее, всем пора спать.

Когда все кроме Мика разошлись по спальням, я шепнула подростку: