Таблеточку, Ваше Темнейшество?

К сожалению, тут не принято помогать незнакомцам, поэтому на бесплатное спасение рассчитывать не стоило. А я так просто бросить этого человека не могла. И понесло меня ночью в тот переулок искать потерянную сережку! Украшение не вернула, зато мужика нашла. Вот бы моя мама порадовалась, если бы увидела, а то она вечно ругалась, что за работой мне некогда отношения завести.

– Можно я его сразу в канаве утоплю? – буркнул Мик, но послушно понес мужчину в аптеку.

Мик был весь мокрый, когда, наконец, принес мужчину в аптеку и положил на подобие кушетки на первом этаже в моей рабочей комнате.

– Мы ведь не потащим его на второй этаж, сестренка Лери? – спросил Мик, который порядочно запыхался.

– Нет, не потащим. Принеси‑ка мне ножницы, разрежем рубашку и посмотрим, что у него там с раной. Не нравится мне, как он выглядит. И захвати чистую воду и любой отвар на второй полке, где я держу все против лихорадки.

Мик моментально послушался. Подумать только – и это бывший мелкий бандит, который пытался меня ограбить по приезду? Подход, индивидуальный подход делает свое дело! Как только Мик принес ножницы, я разрезала рубашку. И облегченно выдохнула – рана была поверхностной и достаточно легкой. Температура подняться может, но чтобы терять сознание? Может, магия какая? Тогда тут и я, и лекари бессильны.

– Мик, иди наверх спать к остальным. А то проснутся, не увидят тебя и испугаются, – сказала я, подтаскивая стул к кушетке с пострадавшим.

Мик упрямо мотнул головой:

– Не пойду.

– Это еще почему? – неподдельно удивилась я.

– Лери, этот мужик непонятный. У него одежда богатая, ножны дорогие, а еще метка мага на запястье. А если он придет в себя и с тобой что‑то сделает? Не пойду, – насупился Мик.

Я вопросительно приподняла бровь:

– Да? То есть, ты предполагаешь, что я не смогу справиться с больным и раненым мужчиной? Забыл, что я делаю с нехорошими пациентами?

Не забы‑ы‑ыл, вон как побледнел! Посмотрел на мужчину, поджал губы, но послушался:

– Как скажешь, сестренка Лери. Если что – кричи. Я только пойду проверю, чтобы следы крови не вели сюда.

– Иди уже… братец, – ехидно добавила я. – Только аккуратно, хорошо?

Хоть мы и называли друг друга так, но кровными родственниками не являлись. В конце концов, все мои родственники остались на Земле. В этот мир «влететь» угораздило меня одну.

Ладно, а мне пока надо присматривать за мужчиной. Я потрогала его лоб: теплее, чем у здорового человека, но еще не горячий. Буду надеяться, что обращаться к старым добрым методам обтирания уксусом или спиртом обращаться не придется.

 

***

 

– Ты кто такая? – хриплый мужской голос выдернул меня из дремы.

Я потерла глаза, без зазрения совести зевнула, прикрыв рот ладошкой, а после еще и потянулась. Онемевшее от ночного бдения тело отозвалось довольным хрустом. Потянувшись к полке, я зажгла ночную лампу – темновато, до рассвета еще не меньше часа.

– И тебе доброе утро. Как самочувствие? – поинтересовалась я. – Что‑то из вчерашнего помнишь?

Мужчина выглядел хорошо. Даже для здорового человека, а уж для раненого – вообще отлично.

– Рыженькая…

– Лери, а не рыженькая, – перебила я, зло сощурившись. – И волосы у меня медного цвета, а не рыжего.

– Как скажешь, – хрипло рассмеялся мужчина. – Рэйвен, приятно познакомиться.

– Взаимно, – ответила я, заметив, что мужчина меня рассматривает.

Ну я рассматривала его. Отлично выглядит, что сказать, зря Мик вчера его обзывал. По‑мужски красивые черты лица, за короткими волосами явно хорошо ухаживали – здоровые и блестящие прямо как в глянцевом журнале. Крепкую фигуру с одними мышцами и без грамма жира я заметила еще вчера. Редкий по породе и красоте экземпляр. Надеюсь, он здоров и уберется из моей аптеки как можно быстрее, потому что именно от таких вот экземпляров обычно больше всего неприятностей. Тем более он упоминал, что за ним кто‑то охотится. Мик вчера что‑то там сделал со следами, чтобы на аптеку вдруг не вышли, но все равно было боязно. Не привыкла я пока к этому миру.

Рэйвен закончил рассматривать меня и переключился на помещение. Дом сумасшедшей ведьмы – не иначе: бесконечные полки, банки‑склянки, травы, весы в количестве пары десятков, пестики со ступками и… таблеточная машина как главная изюминка моей аптеки и главная причина моих бед! Глаза б мои ее не видели!

Мужчина сел на кровати, аккуратно пощупав свою повязку:

– Ты лекарь?

– Аптекарь, – передразнила я мужчину. – Провизор я, вчера тебе говорила.

– Ты много чего вчера говорила, – хмыкнул он. – И даже угрожала.

– Когда это я угрожала?

– Например, когда обещала вставить свечки в… определенное место, – ответил Рэйвен.

– Аа‑а, так это не угроза. Знаешь, лечебные свечки очень полезны. Например, их можно использовать в качестве обезболивающего. И, в отличие от таблеток, они не оказывают негативного действия на желудок. Так что если не обращать внимания на довольно смущающий способ, то очень даже хорошая лекарственная форма, – ответила я почти искренне.

– Светлейшая? – поинтересовался Рэйвен.

– Светлая, – честно ответила я, а потом, несмотря на то, что и так поняла все, спросила: – А ты? Светлый?

– Светлейший, – покачал головой мужчина.

В этом мире тех, кто использовал светлую магию, называли Светлейшими. Людей без магии или с очень слабой магией, но проживающих на светлой стороне, называли просто светлыми. То же было применимо к темным и темнейшим. Светлые и темные не воевали, но враждовали. Эдакая холодная война. Они поделили территории, причем, как я поняла, не очень честно, и установили границу между землями светлых и темных. Я как раз на этой границе и жила. К счастью, мужчина оказался Светлейшим, что избавляло меня от многих проблем.

Ладно, поболтали и хватит. Надо было готовиться к открытию аптеки. Чертовы светлые вставали с рассветом, а все магазины открывались не позже, чем через час после восхода солнца. Считалось, что если раннее солнце благословит и осветит лицо, то весь день вы будете сиять и порхать. Я при таком режиме могла сиять исключительно синяками под глазами, а мое порхание способствовало отпугиванию грабителей – думаю, они до сих пор гадали, что за шумное и диковинное животное у меня тут проживает. Ну уж извините, что я спросонья громко шаркала и оббивала все углы.

– Как самочувствие? – повторила я свой первый вопрос, ранее полностью проигнорированный мужчиной.

Рэйвен не стал скромничать и говорить что‑то приличествующее случаю. Он потрогал рану, подвигал рукой, осторожно поднялся, попробовал опереться на ногу, после чего сделал вывод: