Таблеточку, Ваше Темнейшество?

Когда Мик снял с себя мокрую одежду (предварительно выгнав меня из кухни), вытерся насухо и переоделся, я пыталась его отругать, но столкнулась с упрямством.

– Слушай, сестрен, ну я же не дурак стоять под дождем без причины! – сказал Мик. – Были бы новости неважными – рванул бы домой. А так, знаешь, что там эти пришлые Светлейшие творили?

– Что? – спросила я, разглядывая Мика: злого, возмущенного и даже напуганного.

Кажется, новости будут отвратными. Мик‑то не домашний мальчик, который не привык к трудностям. Напугать его и вызвать такие эмоции нелегко.

– А они собираются устроить магический допрос всей деревне. Сказали, что от каждого дома нужно хотя бы одному взрослому человеку прийти, – сказал Мик, хмурясь.

– И что в этом допросе такого? Неужели ждет что‑то хуже, чем то, что они сегодня в аптеке устроили? – я не поняла отношение Мика.

– Ты же не знаешь, потому что из другого мира, да? – хлопнул себя по лбу Мик.

– Магический допрос, если у человека мало магии, может убить, – сказал Рэйвен. – Например, тебя как попаданку он убьет практически наверняка, потому что магии в попаданках нет.

– Они хотят перебить столько народа ни за что? – растерянно спросила я.

За все время проживания в этом мире я впервые столкнулась с таким произволом и такой опасностью. Но страха не было – видимо, мой мозг отказывался воспринимать суровую правду жизни.

– Не перебить, Лери, – ответил Мик. – Для большинства жителей этот допрос закончится лишь сильной головной болью и тошнотой. У тех, кто родился в этом мире, есть определенная магия внутри. Ее не хватит, чтобы сотворить даже самое слабенькое заклинание, но достаточно, чтобы не умереть на этом массовом допросе.

– Но не у всех же! И, как ты и сказал, у попаданок защиты нет, подозреваю, на границе не я одна такая. Неужели смерть нескольких обычных людей – такой пустяк? – удивилась я.

Я ведь уже встречала несколько раз светлых магов и не заметила настолько пренебрежительного отношения к себе или к другим людям. Максимум – взгляды сверху вниз, но никак не полное равнодушие к чужой жизни.

– Не просто, – возразил Рэйвен. – Для них поимка Темнейшего – абсолютный приоритет, они будут искать его, используя любые средства. В сравнении с этим делом здоровье многих и жизни некоторый людей для этих магов ничто. Это граница, Лерия, сюда не отправляют действительно полезных людей, поэтому несколько смертей действительно пустяк. Спишут, что темный убил, – и все.

– Неужели этот Темнейший настолько опасен?

– Нет, не настолько, это отношение большинства светлых, – горько усмехнулся Рэйвен. – Людям, знаешь ли, свойственно не любить тех, кто сильно отличается от них.

– Большинства светлых, но не твое? – заметила я оговорку.

– Что‑то вроде этого, – подмигнул мне Рэйвен и пояснил: – Темные называются так лишь из‑за предрасположенности к другому типу магии. Есть люди, которые пишут правой рукой, есть те, которые левой. Суть того, что написано, от этого же не меняется?

– Слушай, получается, что магией, как и письмом, можно научиться писать обеими руками? – спросила я осторожно.

– Теоретически, да, – подтвердил Рэйвен. – Эти отличия от светлой никому не приносят вреда, но все равно презираются другими. Частично из‑за того, что у руля Магического Совета сейчас находятся снобы и закостенелые консерваторы, частично из‑за некоторых исторических событий. Только не вздумайте сказать об этом никому, хорошо? Сочтут врагами и запрут где‑нибудь в темнице.

– Думаю, в сравнении с тем, что у меня есть все шансы помереть на завтрашнем допросе, тюрьма – хороший вариант, – философски заметила я.

– Не говори дурости, – отрезал Мик. – Ты туда все равно не пойдешь. Я схожу. Я выгляжу как взрослый, да и местный Светлейший сказал, что магии у меня приличное количество. Возможно, я даже магичить смогу. А уж выдержать какой‑то магический допрос – вообще пустяк.

– Мик, они проверяют, взрослый ли ты, с помощью специального магического приспособления. Так легко их не обмануть, – вздохнул Рэйвен. – Но переживать не о чем! Теперь, если вы не заметили, в вашем доме два взрослых, так что я сам прогуляюсь на этот магический допрос. Мне этот допрос ничего не сделает.

– О, отлично! Потом же расскажешь, чего они от народа хотели‑то? – подхватил Мик.

– Разумеется!

Я даже слова вставить не успела – уж больно эти двое спелись. Но от их общего решения мне стало легче: я не хотела отправлять туда Мика, но и самой идти на верную смерть – такая себя идея.

– Ладно, давайте о насущном, – скомандовала я. – Мик, согрелся?

– Более или менее, – ответил он. – Нет, сестренка Лери, это плохая идея, очень плохая!

Я улыбнулась и сказала:

– Ты чего пугаешься, я же еще ничего не сказала.

– Мне не нужен чай от простуды! Не нужен! – начал протестовать Мик.

Сообразительный ребенок.

– Кто тебе такое сказал? – спросила я.

– Чувство самосохранения! – взвыл подросток, скривившись. – Он воняет как кошачья моча, а на вкус и того хуже! Ты ведь завариваешь его мне, потому что никто в здравом уме не купит эту гадость.

Это было почти обидно. Ладно, признаю, на вкус и запах этот состав не очень: девясил горький, а запах базилика не каждый любит, но не до такой же степени.

– Может, оно и гадость, зато эффективная, – возразила я. – Рэйвен, будь добр, посмотри, чтобы Мик никуда не убежал, пока я схожу за травами.

– Нет, Лери, Рэйвен, вы не можете так со мной поступить! – Мик посмотрел на нас несчастными глазами, но меня этим не проймешь, а Рэйвен вообще не сдерживал ехидной улыбочки.

Ная с Наей похихикали, но умчались наверх – видимо, от греха подальше. В итоге, напоив Мика чаем, я взялась за повседневные дела: надо было доклеить бумажки на флаконы, да и некоторые растворы разлить стоило. После я поднялась на второй этаж: все обитатели дома должны были уже разбрестись по своим спальням. Не давая себе времени на размышления, я постучала в дверь Рэйвена. Надо‑таки поговорить «тет‑а‑тет», решить один животрепещущий вопрос.

– Да‑да, я не сплю, заходите, – раздался бодрый голос.

– Доброй ночи, – поздоровалась я, входя в чужую комнату.

Рэйвен расслабленно лежал на заправленной постели и читал книгу. Мне вот интересно, откуда в нашем доме вообще книги? Я их за все время ни разу и не видела. Рэйвен, наконец, оторвался от книги и понял, кто к нему пришел. В спальню. Поздно вечером. Ого, а бедняга в шоке – вон какими круглыми глазами на меня смотрит. Боится, что заставлю синяк на каком‑нибудь не том месте посмотреть, или же предвкушает? Что ж, придется его разочаровать.

– Я к тебе по делу, Рэйвен. Хотела кое‑что спросить насчет завтрашнего дня.

– Да, конечно, спрашивай, – тут же отозвался Рэйвен.

– Ты уверен, что Светлейшие на завтрашнем магическом допросе не поймут, что ты темный?