Таблеточку, Ваше Темнейшество?

– Могу я называть тебя Лерия? – спросил мужчина, улыбаясь мне как‑то уж неоднозначно. – Извини, просто ты такая приятная на вид, сразу заметно, что очень необычная девушка. Такая яркая, такая красивая, а эти огненные волосы… я подобных никогда не видел.

У меня дернулась бровь. Нет, на ком‑то другом такой прием, возможно, сработал бы. Но не на мне. Я эту фразу ежедневно слышала, когда ко мне за настойкой боярышника приходили.

– Спасибо, – ответила я кратко.

Как поступить в этой ситуации, я не знала. Выгнать мужчину? А если он зашел просто так и ничего плохого не имел в виду? Тем более возраст у него приличный. Не седой старик, но под полтинник будет. Вдруг он ко всем заходит, чтобы узнать, все ли в порядке? А комплименты говорит, чтобы люди себя лучше почувствовали? Я, разумеется, в этом сомневалась. Да и собственное ненормальное спокойствие в такой острой ситуации стало напрягать. Я могла за себя постоять, но кто его знает, чем это закончится…

Что же, единственный вариант – намекнуть ему, что он гость нежеланный. Я бесцеремонно уселась за стол, игнорируя присутствие мужчины, и принялась заполнять бумаги.

– Так, кхм, как твои успехи? – поинтересовался Этер.

– Хорошо, заполняю, – я постаралась отвечать односложно. – Вам не пора? Я бы хотела заполнить и лечь спать.

– Пора, конечно, пора. Только я хотел сказать тебе, Лерия, что шансы у тебя остаться на земле светлых небольшие.

– Что поделать, – равнодушно ответила я.

– Но я могу немного помочь.

– Не нужно.

– Но хотя бы дать совет? – почти умоляюще сказал Этер.

– Хорошо, давайте, – согласилась я, надеясь, что после этого мужчина покинет‑таки мою комнату.

Я развернулась на стуле и впервые посмотрела прямо на Этера.

Наверное, когда перед приличной девушкой незнакомый мужчина снимает штаны и белье, а потом еще и нагло улыбается, то она либо кричит, либо бежит, либо хотя бы начинает плакать. Это нормальная человеческая реакция на такое вопиющее безобразие, с которым сталкиваешься впервые в жизни.

Обычно впервые в жизни. Но я‑то провизор. И такие ситуации для меня совсем не в новинку. Клиент расстегнул штаны, чтобы я посмотрела на горошинку, которая выскочила на его стручке после бурных выходных? Ничего необычного, случается. Не часто, но и не редко. Что делать? Главное – не паниковать и объяснить, что с этим не ко мне, пожалуйста, я не специалист по горошинкам. А если еще и при всей честной очереди такое сделал, то вообще ничего делать не придется. Милые пенсионерки с клюкой все сделают сами – честь и хвала им, моим спасительницам от бесстыжего народа. Кстати, после их «сделают», мужчину куда больше будет беспокоить возможность вообще сохранить свой стручок. И уж точно в следующий раз он подумает, чтобы демонстрировать свои горошинки где не нужно. Но гораздо хуже те, кто почему‑то считает, что мы в аптеке стоим и просто мечтаем посмотреть на их стручок, который «Ты такого никогда не видела!» И для них у меня всегда один ответ.

– … пипетки крупнее.

– Что? – растерялся этот хрыч из Совета.

– Говорю, у меня в аптеке пипетки крупнее, – четко сказала я.

– Они большие? – поиграл бровями этот… старейшина.

– Неа, – нагло ответила я. – Вот таку‑у‑у‑усенькие.

Я показала приблизительный размер пипетки пальцами, с удовольствием наблюдая, как мужик от злости заливается краской. Ой‑ей. Сглупила немного – тут‑то тревожной кнопки нет. Но паники не было, потому что я судорожно обдумывала, что лучше – закричать или сразу ударить? Проблемы потом будут, но личная безопасность – первостепенное дело.

Прежде чем я успела принять решение, мужик пошел к выходу. Остановившись перед дверью, он зло сказал:

– Ты об этом пожалеешь! Если не скажешь мне сейчас «стой», то ты пожалеешь! Отправишься на границу с темными – и там тебя прибьют и в жертву принесут.

– Стойте, – послушно сказала я.

– Передумала?

– Нет, совет хочу дать.

– И какой же?

– Штаны перед выходом застегните, а то… травмоопасно как‑то, – посоветовала я с доброй улыбкой.

Мужик посмотрел на меня так, словно убить хотел, но молча спрятал свое «добро» и вышел. А на следующий день узнала, что отправляюсь жить на границу между землями темных и светлых. Только зря полночи тратила время на перечисление своих навыков – листки так никто и не забрал.

***

Все было не так уж плохо на самом деле. Граница – это еще не земли темных, где творили магические безобразия, похищали девственниц, цедили чужую кровь и едва ли не ели младенцев. Я была уверена, что слухи преувеличены и всю полученную информацию нужно делить надвое.

Я вздохнула и прислонилась к своей горемычной таблеточной машинке, надеясь, что она отправит меня обратно. Сюда же прислала? Вдруг случится чудо – и я снова окажусь на заводе, а потом приеду домой и приму ванну, посмеявшись над своей фантазией. Но, увы, в Совете по Развитию Мира мне четко сказали, что портал был в одну сторону.

Машинка, огромная махина такая, почти с меня ростом, от которой толка никакого, стояла прямо передо мной в дилижансе, который вез меня прямо на границу. Я легко стукнула носком таблеточную машинку – и вот зачем она мне? Здесь нет электричества, чтобы ее подключить, навряд ли я найду все нужные субстанции, чтобы ее заправить и сделать таблетки. Но в Совете сказали четко – забирать с собой. Потому что все, что попало вместе с попаданкой, принадлежит ей по праву.

Хотя вру. Толк от нее все же был. Благодаря этой машине, которую боялись все местные, я ехала в дилижансе, рассчитанном на десять человек, одна и могла даже полежать, в то время как другие теснились по пятнадцать человек в одном маленьком пространстве.

Иногда на меня накатывало дикое желание свернуться клубочком и поплакать над своей судьбой, но я решила сделать это чуть‑чуть попозже, когда хоть немного обустроюсь. Мыслей, что все это нереально, сон и прочее, не возникало. Как я поняла, это из‑за заклинания, которое ко мне применили по прибытии. Думаю, приведение разума в порядок включало и легкий антистрессовый эффект, и полное принятие всего происходящего, даже когда мозг современного человека сопротивлялся.