Таблеточку, Ваше Темнейшество?
– Верни мое исподнее! – заорала я. – Верни, зачем тебе женское белье?!
Второй вариант определенно оказался успешнее первого. Мне, конечно, потом будет невообразимо стыдно. Но, во‑первых, это будет потом, а во‑вторых – жить на что я буду?!
Зато от моих криков стали распахиваться створки окон, и даже кто‑то из людей вышел во двор глянуть. Разумеется, когда кого‑то просто грабят – это не так интересно. Эх, люди такие люди. Ну, продолжим концерт. Я набрала побольше воздуха и продолжила кричать.
– Да не трогал я твое белье, дура! – не выдержал грабитель. – Сдалось оно мне!
О, судя по мальчишескому голосу, не так уж и много моему грабителю.
– Да‑а‑а? – протянула я. – А ты в мешок загляни!
– Да там монеты!
– Да что ты говоришь! Загляни и посмотри, что украл! – уверенно сказала я, используя все свое природное актерское мастерство, прилично сдобренное опытом.
А опыта тренировки своих актерских способностей, честное слово, у меня хватало. После работы в аптеке‑то! Ведь надо же как‑то улыбаться покупателям и спокойно объяснять, что нет в продаже туалетной бумаги, вантуза, средств контрацепции, чтоб с усиками и светились в темноте (зачем?!), ведер, машинок для стрижки бороды… Да и желатина нет! Почему? Да потому что желатиновые капсулы приходят в аптеку запакованными, а не здесь на месте мы капсулки бодяжим.
Так что я была более чем убедительна, но все же не ожидала, что грабитель и на это купится! Однако он и впрямь на бегу стал развязывать мешочек, немного замедлившись.
Совсем чуть‑чуть, но мне и этого хватило: я рванула вперед и врезалась в него с размаху. Мы вместе свалились на асфальт, я ловко выхватила мешочек и впихнула его в самое надежное место – туда, куда положить стыдно, а вытащить еще более стыдно: в вырез платья.
– Ты! – взвыл грабитель, а я ловко дернула его за ухо, пнула по коленке, заставив сказать пару неприличных слов, после чего вскочила на ноги и отошла на пару шагов. Бежать или нет – вот в чем вопрос. Побегу – догонит, а если останусь, то есть шанс…
– Ты меня обманула! – обиженно сказал… подросток. – Там одни монеты!
Вихрастые волосы в полном беспорядке, высокий рост, излишняя худощавость и злые‑презлые глаза, в которых обида на весь мир.
– Ты меня вообще ограбил, засранец, – сказала я, держась на расстоянии. – И что ты хотел, а?!
– Жрать я хотел, – зло сказал подросток. – А вы, женщины, вечно на свой вес жалуетесь! Не пожрали бы пару месяцев – пошло на пользу.
Если он хотел меня разозлить, то полностью провалился. Я и без того никак не могла набрать нужные килограммы, чтобы было не так больно биться об углы в своей маленькой аптеке, потому что работодатель экономил на площади помещения.
– Дай кошелек обратно! – рявкнул подросток, вставая и потирая бедро – видимо, упал не очень удачно.
Мне бы было его жалко, если бы он вел себя хоть чуть‑чуть поскромнее. Но, увы, испытывать сочувствие к столь бесцеремонным и озлобленным людям довольно трудно, даже если это дети. Я отошла еще на пару шагов, прислушалась и выдохнула с облегчением – кажется, кто‑то шел в нашу сторону. Все как я предполагала.
– Ты отдашь или мне отобрать? – спросил подросток, но особой агрессии я от него не чувствовала, больше какую‑то непонятную обиду. – Или думаешь, что не смогу?
Первое и самое главное правило общения с детьми – не говорить им, что они что‑то не смогут. Они вам с удовольствием докажут обратное! Невозможно открыть крутую немецкую витрину без ключа? Скажите им об этом и отвернитесь на пять минут, а потом бегите и отбирайте коробки с таблетками, потому что как‑то эту витрину открыли! Невозможно открутить выставочный образец? Сообщите обязательно детям – они все выкрутят! На полу в аптеке не покататься на плитке, потому что не скользит? Не беда! Они возьмут жидкое мыло с открытой полки, разольют и покатаются. Еще и с гордостью будут об этом говорить. А их родители – платить… Поэтому, пожалуйста, никогда не говорите детям, что они не смогут сделать какую‑нибудь пакость!
– Можешь, почему нет? Но не станешь, – сказала я.
– Думаешь, пожалею тебя? Может, и пожалею – оставлю на первую недельку денег, чтоб не померла с голода, – ехидно улыбнулся подросток. – Кошелек!
– Я всего лишь думаю, что ты не станешь делать это при свидетелях.
– Каких…
– О, это опять Мик? Что на этот раз натворил, охломон?! – раздался голос мужика. – Да по тебе тюрьма плачет! К попаданке пристал? Бедная девочка!
В наигранное сочувствие мужчины я не поверила ни на грамм, но в то, что этот Мик ему не нравится, – вполне. Что ж, тем проще.
– А неплохо там! – огрызнулся подросток. – Хоть поесть что будет, а то у вас от голода скоро подохнешь!
– Сам виноват, – сказала какая‑то подошедшая женщина. – Вел бы себя нормально! А так…
Неожиданно к той части улицы, где мы стояли, начал собираться народ, привлеченный моими криками.
– Что с него взять? Что мать была, что сын…
– Тьфу, вспоминать – только настроение портить.
– Так его в тюрьму?
– Да руки за воровство отрубить ему – и дело с концом…
Какие сердобольные тут люди, прям свет‑пересвет светлейший мегасвет, чтоб их. Причем они с удовольствием набросились на подростка, но ни один из них не поинтересовался, в порядке ли я. Но хуже всего было то, что вели они себя все злее и злее. А Мик, который меня едва не ограбил, выглядел так, словно готовился продать свою жизнь задорого. Нехорошо, если тут драка начнется. Я не видела никого, кто бы тут выполнял функции органов правопорядка, но это не значит, что их тут не было. Не хотелось бы влезть в такую историю. Пока никто не видит, я достала небольшую серебряную монетку. Резко приблизилась к Мику, который выглядел растерянным и настороженным, и вздрогнул, когда я оказалась прямо перед ним. Испугался, но не ударил. Значит, не все потеряно.
– Приходи завтра с утра, – бросила я, всовывая мелкую серебряную монетку в руку Мика. – Накормлю. А теперь вали отсюда бегом, а то народ дикий у вас какой‑то.
Мик глянул на меня удивленно, но быстро смекнул, что делать. Сжал кулак с монеткой и резко рванул в переулок.
Нет, я не прониклась внезапным состраданием к этому ребенку, просто не смогла слушать, как взрослые люди продолжают травить подростка. Для современного человека вроде меня это было слишком.
К счастью, за подростком никто не погнался следом, но выкрики, которые доносились ему в спину, отнюдь не были безобидными. Я не хотела думать, насколько страшно бежать, когда толпа кричит тебе такие гадости вслед. Медленно и осторожно я выбралась из людского скопления.
