Трое в долине

– Эх… Это было самое красивое признание, какое я только слышала. Ноэн все о себе рассказал. И обо мне заодно, хотя даже батюшка не знал, что у нас в роду вот уже два поколения как дремала кровь химер. И вот с тех пор мы вместе. Свой дом, семья, четверо сыновей, которых тоже давно женить пора… Наверное, это и есть счастье?

Я тихо вздохнула.

– А кто такой амра? Там, на улице, вы назвали так мастера Миррта.

– Когда мроны входят в силу, мы называем их аму, – пояснила нэла Арти. – Обычно это происходит годам к шестнадцати, хотя иногда бывает раньше или позже. Внешне аму не отличаются от простых людей. Оборотней в них выдает только сила. И если не повезет, то в таком состоянии они могут прожить всю жизнь, ни разу не сменив облик. Но если в них вдруг проснется зверь, то мрон становится гораздо сильнее, быстрее, выносливее, чем раньше, и получает право называться амрой. То есть зрелым, взрослым. Такие мужчины способны к частичному обороту – к примеру, когти могут по желанию отращивать или клыки, но полностью сменить облик даже им не под силу. И только если мрону удается укротить свою химеру, его называют ари. То есть полноценный. Именно ари стерегут барьер вокруг Лазоревой долины. И мой муж – один из них.

– Почему вы считаете, что мастер Миррт все еще амра? – осмелилась полюбопытствовать я.

Нэла Арти хмыкнула.

– Да просто сам факт того, что у Миррта появилась химера, относится к разряду чудес.

– Почему? Разве Миррты – слабый род?

– Напротив. Они испокон веков стояли во главе нашего народа.

Нэла со вздохом присела рядом.

– Дело в другом, милая. Химеры по сути своей – эмоциональные создания. Даже женщины, которым второго облика не досталось, отличаются довольно неуравновешенным нравом. Причем чем сильнее кровь, тем мы более импульсивные, взрывные. Отсюда наша категоричность, резкость суждений и много чего еще. Что же касается мужчин, то им в этом плане гораздо сложнее – кровь оборотня делает их агрессивными, порой даже против их воли. Не зря к раненому или беспамятному мрону нельзя приближаться. В звериной же форме наши мужчины опасны вдвойне, поскольку в такие моменты над ними всецело довлеют инстинкты. Они живут и чувствуют себя как звери, не помнят, кто для них друг или враг, а человеческое начало в них становится настолько слабо, что это может привести к беде. Вот что с нами сделало проклятие, – грустно добавила женщина. – И вот почему мы не пускаем сюда чужаков. В горах случайности происходят регулярно, а рядом с обезумевшим мроном может без опаски находиться только его пара. А еще, как и любой зверь, химера не тронет вожака. И вот тут‑то как раз и будет уместным вспомнить о Мирртах.

– Что в них такого особенного? – навострила уши я.

– До того, как нас прокляли, у химер было три рода, из которых выходили вожаки. Теперь остался один. Вожак – это… сложно объяснить, – ненадолго задумалась нэла. – Когда ты его встречаешь, то сразу понимаешь, кто перед тобой. Его внешность, взгляд, голос и даже запах… все в нем заставляет проявить послушание. Это заложено в нас настолько глубоко, что никто не может ему отказать. Но, наверное, это и правильно – когда вокруг так много оборотней, которые в звериной форме себя практически не контролируют, должен быть кто‑то, кто сможет держать их в узде. Проблема в том, что с некоторых пор руководить химерами стало возможно лишь в человеческой форме. Просто потому, что она меньше подвержена перепадам настроения и влиянию инстинктов. Именно поэтому Миррты – единственные, кто вот уже целое тысячелетие не стремится пробудить в себе зверя умышленно. Среди них за это время почти не было амр и не родилось ни одного ари. Они отказались от самих себя, от собственной природы… пожертвовали всем ради того, чтобы мы сохранили себя как единый народ. Но сейчас в роду Мирртов осталось всего двое взрослых мужчин: аму Нарин, который вот уже сорок лет отвечает за Норн, и Адан, который должен был в скором времени взять на себя обязанности вожака.

Я замерла.

– То есть он – последний?!

– Да, – кивнула нэла Арти. – Из‑за отсутствия химер у вожаков нет возможности найти свою пару, поэтому в таких союзах не рождаются сыновья, и род вожаков продолжают женщины, забирая в мужья мужчин из других родов. Из‑за этого их кровь постоянно разбавляется, слабеет. Однако аму Нарину не повезло вдвойне – из трех его дочерей ни одна не смогла родить ему внука. А у его сестры появился на свет лишь один‑единственный сын, на которого возлагали массу надежд. Как ты понимаешь, без звериной формы вожаки очень уязвимы. Но поскольку ни один крупный бой без них не обходится, то у них просто нет выбора. Стоит хотя бы одному амре перекинуться, как в отряде тут же воцаряется хаос. А если кого‑то из них еще и ранят… Именно так девять лет назад мы потеряли отца Адана. Тогда же аму Нарин был искалечен и больше не смог водить за собой амр. Тогда как Адан…

Женщина прерывисто вздохнула.

– Мой Ноэн видел его последний бой. И то, как его, раненого, затянуло в портал вместе с толпой нежити. Но видно, сами богини вмешались в его судьбу, подарив ему шанс уцелеть. А заодно позволили пробудиться его крови, которая мертвым сном спала вот уже целое тысячелетие.

– Ему это чем‑то грозит? – беспокойно заерзала я, не зная, чем обернется мое вмешательство в судьбу мастера Миррта.

– Кроме того, что ему будет сложнее найти общий язык с химерой, и того, что аму Нарин теперь долго не покинет свой пост? Вряд ли.

– А почему ему должно стать сложнее?

Нэла невесело улыбнулась.

– Да потому что в его роду никто не умеет договариваться со своим зверем. Вожаки не просто не будят химер – они годами пьют специальный отвар, чтобы этого ни при каких условиях не случилось. Понимаешь? Они умышленно давят в себе звериное начало! И Адан – не исключение.

– Почему же тогда его химера проснулась?!

Женщина хитро на меня покосилась.

– Это у тебя нужно спросить. Миррт, конечно, подробностями со мной не делился, но судя по тому, что он привел сюда тебя, это ведь ты ему помогла?

Я отвела глаза.

– Я не знала, что у лунного корня бывают побочные эффекты…

– Мяу! – вдруг важно заявила из‑под стола Злюка и, запрыгнув мне на колени, потерлась носом о мой подбородок.

– Ах ты, хитрюга, – неожиданно рассмеялась нэла Арти. – Но раз уж ты после стольких лет и вопреки всем законам природы решила стать самостоятельной, то послушай доброго совета – береги эту девочку. И как можно скорее вернись к Миррту. Пока вы не станете одним целым, он будет находиться в еще более уязвимом положении, чем до твоего появления.

– Вообще‑то они уже один раз сливались, – спохватилась я, вспомнив пещеру Гнора и то, как там появился мрон.

– Когда это? – вздрогнула нэла.

– Вчера. Когда на нас нежить напала, мне пришлось звать его через химеру. И он откликнулся.

– Что‑о?! – ошарашенно воззрилась на меня женщина. – Он пришел на твой зов?! Да еще и облик сменил?!

– А что в этом плохого?