Троецарствие. Беглец
Сейчас история повторилась. В смысле, едва Вольная Лиса с подносом, полным снеди, вошла в комнату, время остановилось. Никаких иносказаний или переносных смыслов! Даже пылинки в воздухе повисли – как их, оказывается, было много!
Это не было результатом некой секретной техники по локальному искривлению временного потока (у меня, кстати, такая была, но работала совсем по‑другому). И я не вышел за пределы замершего времени, типа Флеша, который бегает между замороженными врагами. Просто мозг, подстегнутый смертельной опасностью, вдруг переключился в гипер‑режим. То есть начал работать так быстро, что все остальное будто бы остановилось.
Я вспомнил, что видел уже женщину, которая стояла сейчас передо мной. Ее лицо тоже было в том калейдоскопе образов, которым меня «одарила» богиня, прекращая наше взаимовыгодное сотрудничество. Сцен с Вольной Лисой было совсем немного, но все они пронеслись перед моим внутренним взором в один короткий миг, накладываясь друг на друга, отчего не всегда было понятно, что там вообще происходит.
В каждой из них я сражался с тысячелетним оборотнем. Порой она была в человеческой ипостаси, порой в лисьей, а иногда в той странной, промежуточной, в какой вели переговоры на болоте два враждующих матриарха. Один раз я видел ее и вовсе в странной форме – лысой зубастой твари, описать которую без тяжелых наркотиков не взялся бы и специализирующийся на комиксах художник.
Заканчивались наши с ней стычки всегда одинаково. Я умирал. Истекал кровью, после того как она вырывала руку у меня из плеча, смотрел глазами с оторванной головы, как покачивается и падает ставшее мертвым тело, наблюдал за внутренностями, вываливающимися из моего распоротого живота. Черт, я даже видел, как эта тварь пробивает когтистой лапой мою грудь и с наслаждением пожирает вырванное оттуда еще бьющееся сердце!
Она всегда меня пожирала – как правило, еще живого или агонизирующего. Ци – ежу понятно, зачем она пришла. Все мои попытки защититься, техникой ли, оружием ли, заканчивались неудачей. Один раз я застал ее врасплох – больше такой оплошности древняя тварь совершать не намеревалась.
Но именно безнадежность моих попыток спастись так же, как в случае с Цань, указала на выход.
Прежде чем прыгнула мне на грудь – в трех из семи сцен она поступала именно так, – я светским тоном произнес:
– С удовольствием откушаю с вами, почтенная Вольная Лисица. Не будет ли дерзостью с моей стороны узнать ваше имя?
Незваная гостья не бросилась на меня. Вместо этого она замерла, прищурилась и мягко, казалось, не касаясь ногами пола, поплыла в мою сторону.
– Какой вы интересный, Стратег Вэнь… – прошептала она мне на ухо, приблизившись. Я даже дергаться не стал – смысл? Стоит ей пожелать, я моментально превращусь из живого, дышащего человека в кровоточащий суповой набор.
– В вас совсем нет страха… – голос‑дыхание опалил другое ухо.
Что я мог ей ответить? Что за секунду, а то и меньше подарок Гуаньинь прокрутил перед моим внутренним взором такой калейдоскоп страшных смертей, после которых и описаться не стыдно? Что обреченные на страшную гибель и понимающие это люди перестают бояться?
– Ох, страха во мне полно, почтенная Лисица! – чуть улыбнулся я. – Но вместе с ним есть и понимание, что помешать вам я не смогу никак. А значит, и смысла бояться нет, ведь моя смерть от вашей руки предопределена.
– Хорошо сказано! – волна горячего воздуха прошлась по моему загривку, заставив волоски подняться дыбом.
Затем ее лицо вдруг оказалось прямо перед моими глазами. Так близко, что, возникни у меня желание поцеловать девушку в губы, мне бы даже не пришлось наклонять голову.
– Кем предопределена? – нахмурившись, спросила она.
Пахла она божественно. Перечной мятой, речным ветром и немножко озоном. Словно была эпицентром шторма, вокруг которого воздух становился буквально пропитанным электричеством.
– Я не говорил? – брови взлетели в таком искреннем изумления, что Лё Ха внутри меня буквально заорал: «Оскара ему! Он же чертов гений!»
– Мы не слишком много беседовали…
– Да‑да, понимаю. Вы позволите мне рассказать вам, или намерены сразу приступить к трапезе?
Лисица отстранилась – теперь я видел ее лицо целиком. Черт, как же она красива! Я не то чтобы бабник, но тут реально совершенство. Даже просто смотреть, не испытывая желания обладать, – уже пиршество духа! Хотя и обладать тоже хотелось. Очень.
– Если ты оттягиваешь свою смерть – зря. Сейчас или чуть позже я убью тебя и пожру твою жизненную энергию!
– Как можно ставить это под сомнение!
Она отошла от меня на два шага, обогнула низкий столик и села за него. За спиной распустились, подобно цветку, девять пышных черных хвостов. Вполне реальных, но почему‑то не задирающих халата. Это обстоятельство меня очень расстроило – по‑хорошему, крепились‑то они где‑то в районе копчика, а прорези для хвоста в ее платье я не заметил. Значит, должны были задрать подол!
Последние мысли, кстати, были не мои. То есть не вполне мои. Думал их я, но словно бы под чьим‑то управлением. Очень тонким, почти не ощущаемым, но именно что «почти».
– Могу ли я узнать ваше имя, почтенная Лисица? Просто, чтобы знать, как обращаться к вам положенным образом.
– Нуо Ниу, – ответила оборотень. И обаятельно улыбнулась.
Изящная девочка. Или – статуэтка. Не имя – ласковое прозвище. Из тех, что в Китае дают любовникам. Это же хороший знак, да?
– Мое имя Вэнь Тай, госпожа Нуо Ниу, – не вставая, обозначил я поклон. – А предопределенность, о которой вы спрашивали, получена из видений, которыми одарила меня милосердная Гуаньинь.
И не спеша – куда мне, нафиг, торопиться? К ней в желудок, что ли? – я стал рассказывать о своих непростых взаимоотношениях с богиней. Поведал о том, как был ее избранником и как в результате конфликта на Небесах утратил этот статус. Ну и о даре милосердной в виде слепленного в снежок набора вариантов будущего тоже рассказал. Опустил только часть про интерфейс, которым обладал раньше – не поймет же, дикая совсем. И про свое попаданство тоже упоминать не стал.
Пока я говорил, Вольная Лисица стала сервировать столик. Не знаю, зачем ей это понадобилось, может, в качестве дополнения к основному блюду, а может, руки нужно было чем‑то занять. Но само это действие меня странным образом успокаивало – хотя по логике вещей должно было вызывать совсем другую реакцию.
– Интересная история, – высказалась она, когда я закончил и замолчал. Как мне показалось, произнесла она это равнодушно, так сказать, из вежливости. Новые ножны у вашего меча, Стратег Вэнь? Прекрасное приобретение, просто прекрасное!
– А что за технику вы использовали, когда ранили меня? Знаете, смертному уже несколько сотен лет не удавалось меня так удивить!
И это я не стал от нее утаивать. Пока мы говорили – я жил. А пока жил – мог что‑то изменить. Не вполне понятно, что именно, но даже такой призрачный шанс выжить был многократно лучше, чем полное его отсутствие.
– Я назвал ее «плащ полководца». Сам создал под руководством призрачного наставника, дух которого обитал в нефритовом кольце.
