Троецарствие. Беглец

От нечего делать я еще и ревизией занялся. Раньше‑то у меня был интерфейс, позволявший в любое время посмотреть, как у меня дела обстоят с прогрессом каждой техники. А без него как определить? Только методом проб и сравнения результатов с теми, что были раньше.

«Небесный взор», как я уже говорил, в уровне подрос. Сказалось это на высоте обзора и скорости активации техники – теперь я гораздо быстрее, буквально за половину вздоха взмывал в небеса.

«Воодушевление», мою вторую активируемую способность, проверить не получилось. Техника, позволяющая передавать собственную эмоцию другим людям и усиливать ее, нуждалась в чем? Правильно – в людях! А у меня из таковых только Матушка И была да лисичка. Местных‑то, из соображений секретности, ко мне не пускали. На собственном лечащем враче я практиковать не решился – не полный же отморозок. А Острые Ушки при почти человеческой внешности внутри была слишком зверем, и ее эмоции оставались для меня непонятными.

«Удушающий поток» я тоже потестил – работает – и чуть кони не двинул в процессе! Забыл, что это моя самая энергозатратная техника, и применять ее в таком ослабленном состоянии попросту опасно. Но «локальное искривление» временного потока создал, секунд десять любовался тем, как лисичка застыла, перешагивая через порог комнаты, а потом потерял сознание.

«Плащ полководца» на минималках исправно разворачивался за спиной призрачными крыльями, в полной готовности атаковать или защищать своего носителя. «Встречный ветер» раздувал огонь в очаге, «шепот ветра» позволял разговаривать с Матушкой И на расстоянии, а «громовой голос» напугал Острые Ушки так, что она весь следующий день боялась зайти в мою комнату.

В общем, все работало, но требовало шлифовки. Которой я и занимался. Поставил себе цель научиться использовать каждую технику из арсенала Стратега не только как поддержку войскам, но и как личное оружие.

Так прошел месяц. Дожди стали сходить на нет, я же почти поправился, только иногда еще досадливо морщился, когда грудь простреливало призраком прежней боли. Стал выходить из дому и гулять по окрестностям, тренируясь уже с большим размахом и без опасности разрушить в процесс дом.

Научился управлять «встречным ветром» особым образом, превратив технику, которая позволяла отклонять тучу стрел от солдат, в аналог метательного оружия. Потребовалось время, частые повторения и множество неудачных экспериментов, но результат того, определенно, стоил.

Уменьшив площадь разнонаправленного атмосферного давления до минимума, я превратил способность в довольно мощную «воздушку». Просто «скрутил» поля во что‑то вроде ствола и, играясь разницей давления, «выстреливал» из него небольшим снарядом. Лучше всего получалось с арбалетными болтами – у них аэродинамические характеристики были выше, чем у стрел, которые слишком закручивало потоками. Но годились и камешки с шишками, которыми я обстреливал деревья в лесу.

По моим скромным оценкам, начальная скорость «выстрела» из такого «ружья» плавала от трехсот до тысячи метров в секунду. Большой разбег объяснялся тем, что «ствол» для каждого выстрела приходилось создавать с нуля, и все они получались разного «калибра». А значит, возрастали и потери компрессии при «выстреле».

Чтобы «калибр» получался более‑менее одинаковым, требовались долгие тренировки, для которых у меня не хватало мотивации. Вроде и хорошая получилась штука, но настолько долгая в активации, как, блин, аркебуза шестнадцатого века. Пока поля особым образом сложишь – убьют раз десять! Но если спешки нет, а надо пульнуть болтом метров на триста‑четыреста (не факт, правда, что попадешь при этом), то вполне годная вещь. Типа снайперской воздушки.

По сути, это была уже новая техника, лишь основанная на «встречном ветре». Поэтому я и решил дать ей свое собственное название. Не мудрствуя лукаво, выбрал в качестве оного «пищаль». И теперь старался каждый день ее прокачивать – мало ли, пригодится.

Хотя гораздо важнее создания новой техники для меня было выяснить – возможно ли это в принципе? Однажды я «сгенерил» «плащ полководца», но тогда действовал под руководством древнего сенсея, заключенного внутри нефритового кольца. Здесь же сам до всего дошел, опираясь только на знание (весьма поверхностное, правда) неких принципов, лежащих в основе оружия из моего времени.

А потом на одной из таких тренировок я встретился с Хули Цзин.

Надо сказать, с матриархом лис‑оборотней Юйчжана я с момента получения ранения так и не виделся. Сперва не мог, да и она куда‑то пропала, а ее младшая дочь только морщила нос и говорила, что у нее какие‑то дела. И вот спустя месяц моего пребывания на болотах она сама встречает меня на тропинке в лесу.

Напомню, женщиной Хули Цзин была весьма красивой. В звериной форме я ее никогда не видел, а в человеческой выглядела этакой аристократкой, невесть как оказавшейся в лесу. Носила она при этом вместо дорогих нарядов простой короткий халат, широкие штаны и широкополую шляпу из бамбука, которая в здешних краях служила защитой как от солнца, так и от дождя.

– Стратег Вэнь! – она раскинула руки, словно собиралась меня обнять, но вместо этого остановилась метрах в пяти. – Рада видеть вас в добром здравии.

– Врачи хорошие, – буркнул я, скрывая недовольство тем, что лиса прервала мою тренировку. Как раз, кажется, понял, как высокое давление создавать без диких расходов энергии, и тут она. – Зачем вы здесь, госпожа Хули? Могу ли я вам помочь?

Формально болота под Юйчжаном входили в состав моих земель, а значит, матриарх являлась моей подданной. Фактически же эти земли были автономией, и административно Хули Цзин мне не подчинялась. Являлась союзницей, уже во второй раз приходила мне на помощь. Первый раз она согласилась поводить по болотам десятитысячный засадный полк желтых – половина воинов которого потом приняли предложение влиться в мою армию. Второй – когда спрятала меня на своих болотах, куда было не добраться никаким, даже самым одаренным шпионам.

Так что я понимал, что она может потребовать ответную услугу. И не ошибся.

– Ах, господин Вэнь, как хорошо, что вы сами это предложили! – всплеснула она руками в непритворном волнении. – Я, признаться, не знала, как к вам подойти со своей просьбой.

– Вам не нужно ничего придумывать. Вы хозяйка болот, а я ваш гость. Просто скажите, что нужно сделать.

– В свете нашего с вами союза, господин Вэнь, я не буду ловить вас на слове. Сперва выслушайте, а потом решайте. Кстати, Матушка И говорит, что вы уже оправились от раны? Какие ваши планы?

– Давайте о моих поговорим позже, – с улыбкой отозвался я. Хитрая же баба, настоящая лиса! – И займемся вашими. Так я смогу хотя бы отплатить за ваше гостеприимство.

– Принимать вас у себя – большая честь! – запела было она, но, наткнувшись на мой потяжелевший взгляд, вскинула руки. – Хорошо, хорошо! К делу.

И за пять минут безостановочного монолога рассказала, как нелегко живется лисам‑оборотням на юге Китая. Тут и крестьяне невежественные фигурировали, а зажравшиеся аристократы, и какие‑то другие кланы оборотней, которые желали занять с таким трудом сохраненную от войны территорию. Поведала она и о том, где пропадала последний месяц. Оказывается – ездила к соседям, пыталась заручиться поддержкой в борьбе с другими соседями. Вот ведь! В нашей реальности идет война, и в мифологической тоже свое Троецарствие! Место тут, что ли, проклятое?

– Так чего вы хотите от меня, госпожа Хули?