Троецарствие. Стратег

– Наши враги первыми пришли…

– Не‑не‑не! – прервал я его. – Нашего Великого Воина, знаменитого Лю Юя, представил я. Тебе же надлежит сделать это самому, подавая пример своим товарищам.

Надлежит! Слово‑то какое! В каких пыльных уголках памяти я его отыскал?

– Прости, стратег. – тут же поправился говоривший. – Я Юань Мао, придворный и интендант твоей армии.

– Продолжай, Юань Мао.

А про себя подумал, что с этими китайскими именами надо что‑то делать. Я, конечно, пообвыкся уже, за полгода книга «Троецарствие» за авторством Ло Гуаньчжуна стала для меня настольной, а там такой сумбур в именах, что порой не вполне понимаешь, кто кого на поединок вызвал, а кто кого победил. Но все равно. Пять‑шесть новых китайских имен за раз я еще осилю, а дальше все эти Гуани, Нини и Чжацуани попросту спутаются.

Выход один, надо давать всем людям, с которыми знакомлюсь, свои имена. Вот Великий Воин будет у меня Быком – раз уж он на быкоголового князя демонов откликается. Смурного чиновника назовем Мытарь – очень он похож на сборщика налогов. Ординарца… Да что тут думать – Ванек! Во‑первых, лицо у него настолько простецкое, что по‑другому и не назовешь, а во‑вторых – Ван Дин же. А интендант у нас будет… Прапором!

– Наши враги пришли на поле первыми и смогли оставить в засаде несколько отрядов. Их не обнаружили наши конные разведчики, когда ты планировал битву.

– Благодарю тебя, садись. А теперь такой вопрос: почему на поле битвы первым пришел враг? Отвечать будешь ты.

Мой палец уперся в женщину, которую я уже решил называть Амазонкой, так как поверх темно‑синего, изрядно уже выцветшего халата на ней был кожаный доспех. Уже уяснив правила игры, она поднялась и представилась:

– Гу Вайцзинь, командир конных арбалетчиков. Мы пришли на поле боя последними, потому что у нас были проблемы со снабжением и армии пришлось заниматься фуражировкой. В результате мы потеряли темп продвижения и приняли бой на навязанных нам условиях.

– А почему у нас были проблемы со снабжением? Ты, отвечай! – Палец уперся в следующего докладчика.

– Мы выдвинулись слишком далеко от своих баз.

– Почему мы это сделали? Ты.

– Чжаны перебросили большую часть своих сил, которые держали на границе с нами, чтобы отразить наступление князя Сыма Ум. Поэтому ты принял решение атаковать их аграрные регионы.

– А почему?..

Так, задавая один вопрос за другим, в течение каких‑то полутора часов, я получил общую информацию о том, что творится в окружающем мире. И о своем в нем месте. Из чего уже сложил общую картину: это не совсем тот Китай, про который я читал. Или тот, а историки все переврали.

В общем, как тут все обстояло. Начну, пожалуй, с самого начала, по крайней мере, как я это все понял. Четырнадцать лет назад поднялось восстание Желтых Повязок. Империя Хань, которая также называлась династией Синего Неба, окончательно пришла в упадок. Тогда три брата с фамилией Чжан – все, как и в нашей истории, – сообщили голодающим крестьянам, что «время Синего Неба закончилось и наступает эпоха Желтого». Собрали армию, около полумиллиона плохо вооруженных, но очень злых земледельцев, и погнали ее на столицу. По пути перемололи парочку профессиональных, но сравнительно небольших дружин императорских генералов, которых тот отправил подавить восстание.

Потом – этого в нашей истории не было, точно говорю – Чжан Цзяо с помощью древнего свитка, полученного от какого‑то загадочного отшельника, обрушил стены столицы – города Лоян. На императорскую стражу напустил какого‑то монстра из фильма про Годзилу – гигантскую змею с костяными шипами на башке и хвосте. И вдогонку, чтобы совсем хорошо было, вождь повстанцев погрузил мир во тьму. Ненадолго, где‑то часа на два, но суеверным аборигенам хватило.

Понятное дело, пережить такое не смогли бы и дисциплинированные солдаты северных гарнизонов на границе с Великой Степью, что уж говорить о расслабленных столичной службой вояках? Когда тьма рассеялась, пыль от рухнувших стен осела, а гигантская змея куда‑то свалила, крестьяне, не встречая сопротивления, ворвались внутрь. И на радостях от того, что им никто не мешает, грабили богатый город четыре дня и четыре ночи.

Как все правильно поняли, живых после этой вечеринки, не осталось. Я говорю не про население города, оно уцелело, а беднота и вовсе примкнула к восставшим и вовсю участвовала в веселье. А вот император, вся его семья, правящий Совет, сотни евнухов и тысячи конфуцианских чиновников – этих вырезали подчистую. Заодно изрядно проредили популяцию тех, у кого денег было больше, чем на утреннюю миску риса.

У нас‑то было по‑другому. Чуть‑чуть. Во‑первых, до Лояна никто из «желтоголовых» не дошел, а император стал заложником сперва совета евнухов, затем то одного, то другого полководца, которые правили от его имени. Чжао Цзяо обосновался в северных провинциях Китая, но ненадолго – размотали его за каких‑то пару‑тройку лет. А всеобщий бардак, известный в мировой истории как Троецарствие, начали как раз князья и полководцы Ханьской династии.

Во‑вторых, стены у нас заклинаниями даосской школы магии никто не сносил, да и с монстрами договоренностей не было. Все колдунство, которым пользовался идейный вдохновитель Желтых Повязок – об это даже в исторической литературе писали, – строилось на лечении хворей и заговоре воды. То есть Чжао Цзяо был Кашпировским второго века нашей эры, а никак не Сауроном, как здесь.

Но Троецарствие тут все же началось. Точнее, предпосылки к этому – тотальная междоусобица. До царств У, Вэй и Шу было еще далеко, пока все катилось по наклонной и по сложившейся у китайцев традиции – все против всех. Братья Чжао короновали своего старшенького, назвав его Желтым императором, но из владений у этого нового помазанника Неба был только разграбленный Лоян и окружающие земли. Провинции восстали, каждый занюханный вояка пытался урвать себе немного земли, славы и денег. По стране сотнями, если не тысячами бродили кондотьеры‑наемники, предлагая по сходной цене свои услуги. Такие же, но без хозяина, разбойничали на дорогах и реках погрязшей в гражданской войне империи.

Вэнь Тай присоединился к этой дискотеке на шестом году. Когда случилось восстание Желтых Повязок, он был еще мальчиком из богатой семьи. В южных землях империи восстания тоже случались, но не такие грандиозные, как в центре и на севере. Можно сказать, что юг не затронуло. Так, разбойники распоясались, да и пираты на реке Янцзы вконец оборзели.

На них‑то будущий Белый Тигр и начал тренироваться. На его семью, плывущую по реке, напали именно пираты. Батя пятнадцатилетнего отрока оказался мужиком боевым – собрал из собственных телохранителей и корабельной команды боевой отряд и навешал речным разбойникам люлей. Сам, к сожалению, погиб. А Вэнь Тай, бившийся рядом с папкой и не получивший ни царапины, вдруг всерьез задумался о том, что творится в Поднебесной. И пришел к выводу, что должен ее спасти.

Вообще, если судить по книжкам моего мира, такие миссионерские настроения в головах молодежи частенько возникали, когда вокруг творился бардак. Пацану исполнилось пятнадцать, он был отлично образован, богат и только что потерял отца. По сути, у него и выбора‑то не оставалось.