Троянский кот
Королева, единственная из всех женщин Септимании, имела право неоднократно вступать в брак и разводиться с очередным мужем. Трудно сказать, как всё это делалось изначально, но к тому дню, как королевский гонец Бонно переполошил замок сьера Элиаса, порядок был таков. Восемь знатнейших и богатейших родов королевства находились у власти. Королева поочередно выбирала в мужья самого, на ее взгляд, подходящего рыцаря из каждого рода. После рождения ребенка она расставалась с мужем и ей немедленно предлагали на выбор великое множество женихов. В итоге получалось, что королева имела восемь, а то и более детей. Трон передавался старшей дочери, а сыновья воспитывались так, чтобы занять самые важные посты. Каждый род имел своего министра или генерала, на которого мог положиться. Когда на трон всходила новая королева, вместе с ней к власти приходили ее единоутробные братья.
И всё шло замечательно, пока в один не слишком прекрасный день королева Мабилла не родила своего восьмого малыша. И это опять был сын!
Восемь сыновей, представляющих все знатнейшие роды, и ни одной дочери! Выходит, королевство Септимания осталось без наследницы?..
Королева устроила восьми благородным семействам такой скандал, что сбежавшие из дворца слуги и за оградой слышали отдаленные вопли.
Королеве была необходима дочь.
А рожать ее оказалось не от кого – восемь родов все‑таки соперничали, и никто не хотел допускать, чтобы королева имела от соперника не одного, а двоих детей. Когда рождается двойня – другое дело, воля Судьбы…
К счастью, среди общей ругани оно и прозвучало – это весомое слово «Судьба». А Судьбу в Септимании уважали. Так совместно и додумались до жребия. Вызвали герольдов, велели принести родовые книги, посчитали, сколько второстепенных и третьестепенных родов обитает вдали от столицы, и велели изготовить маленькие свитки с гербами. Сама королева своей узкой белой ручкой вынула из корзины свиток…
Восемь родов здраво рассудили – их денег хватит на то, чтобы откупиться от любого деревенского аристократа. А если он отвергнет деньги – всегда найдется возможность к дню коронации избавить юную королеву от родственников с отцовской стороны.
И послан был гонец с приказом к сьеру Элиасу – собрать всех молодых мужчин его рода, достойных возлечь с королевой, и отправить в столицу незамедлительно!
Кто же мог знать, что вышла такая промашка?..
* * *
– Вот оно что… – проворчал мастер Жербер. – А мне какое дело? Я тебя спрашиваю – при чем тут я?
– А вот погляди! – Тетка Туанетта смахнула с зеркала дым, потому что больше в нем искать уж было нечего. – Восемь знатнейших родов королевства, конечно, рады‑радехоньки, что у них появятся деревенские родственники. Они тоже не станут сидеть и дожидаться, как Судьба распорядится! Ты уж поверь, что в каждом роду непременно найдется старуха не глупее нашей дамы Берты!
– Отвяжись ты со своими старухами! – напустился на повитуху отшельник. – Что ты мне навязываешь всякие дурацкие приключения? Разве ты не видишь, как я от всей этой дряни устал? Стоит на минутку забыть про все неприятности – а тут и ты являешься! Да есть ли в тебе хоть капля милосердия??? Ножом по сердцу режешь!!!
Нежданно‑негаданно огромные слезы ручьями потекли по морщинистой физиономии мастера Жербера, по бороде, по суконной рясе – хорошего, между прочим, суконца! – и образовали две блестящие лужицы у ног страдальца.
Тетка Туанетта, видать, была привычна к такого рода скорбям и печалям. Подхватив подол юбки и не боясь, что станут видны нижняя рубаха и ноги в полосатых чулках, она прямо этим самым подолом вытерла своему приятелю глаза и нос.
– Ничего у нас с тобой не выйдет… – прохныкал мастер Жербер. – Так нам тут и сидеть, не высовываясь!..
– Выйдет! – Повитуха опустила подол и треснула кулаком по столу, отчего подскочил и брякнул старый котелок. – Я тебе еще раз говорю – в столицу сейчас съедутся все ворожеи и колдуны, сколько их есть в Септимании! Не удивлюсь, если там и кто‑то из высокопоставленных магов объявится! Вот будь ты на месте главы могучего рода, что бы ты сделал?
– Послал бы капитана своей стражи с молодцами в засаду, – сразу догадался мастер Жербер, – чтобы этот деревенский жених до столицы и не доехал вовсе.
– Нет, коли он не доедет – королева Мабилла поймет, что дело нечисто. Глава могучего рода ляжет вечером с женой на ложе и спросит – нет ли у них, у женщин, какого‑нибудь способа сделать женихов вовсе к супружескому делу непригодным?
– Жених‑то один, внук дамы Берты!
– Но об этом еще никто не знает! Они там, в столице, ждут, что в ворота въедет отряд женихов, все – как молодые ярые быки, как кровные жеребцы!
– Увидят они того внучонка, плюнут и скажут – ну, этот и без нашей помощи опозорится!
– Не‑е‑е‑ет! – пропела‑прогнусавила тетка Туанетта. – Они скажут – не может быть, чтобы на такого заморыша надежду возложили! Стало быть, кто‑то очень сильненький ему ворожит! И тут уж до Изоры живо доберутся! Наживет она себе на голову поединок! Увидишь – наживет! Да ты что – опять слезу пустил? Изору пожалел, что ли? Я же говорила – Жалобный Маг помог ей с тобой управиться!
– Нет никакого Жалобного Мага, – отвечал отшельник. – Изначально – не было!
– А потом – появился!
– Неоткуда ему было появиться!
– Было!
– Не было!
– Было!
* * *
А вот ежели бы тетка Туанетта и мастер Жербер вместо того, чтобы переругиваться, еще раз напустили дыму над зеркалом, то и увидели бы, возможно, как сьер Элиас, кряхтя, укладывается в супружескую постель. Оно, конечно, нет никакого интереса любоваться, как старая развалина умащивается поудобнее, но вот послушать, о чем толковали между собой Хозяин и Хозяйка, сьер Элиас и дама Эрмиссенда, право же, стоило!
– Если эта ведьма еще раз к нам заявится, я на нее собак велю спустить! – без особой злости, но значительно сказала Хозяйка. Псов она, смолоду любя охоту, воспитала таких, что вдвоем кабана заваливали.
– Уехала – и счастливого ей пути! – отозвался Хозяин, стягивая толстые теплые чулки. – Я ее не звал. Пусть делает что хочет! Пусть везет внука в столицу и там позорится на всю Септиманию! Видать, кого‑то из дочек она от деревенского дурака нагуляла! Вот и внучек уродился бестолковый!
– Какой бы ни был, а единственный мужчина в роду… – Тут дама Эрмиссенда задумалась. – А скажи‑ка мне, Элиас, ведь частенько ты от меня погуливал, а?
