Улыбки темного времени. Том 2

– О, с третьего раза мы таки получили нормальные спальные места! Зато какие! – веселились они, кидаясь подушками. Одна Надька ушла к умывальникам, не выдержав этой радостной феерии. Умывшись в полном одиночестве, она вышла побродить вокруг школы перед сном. С улицы слышался гогот и улюлюканье нетрезвых голосов. Похолодев от набежавшего ужаса, она всё же приблизилась к забору и посмотрела наружу через щёлку. Молодые парни в спортивных костюмах, надетых невпопад и не по размеру, смеялись над невысоким парнишей, тщетно пытавшимся перепрыгнуть через самодельного козла из брёвен. Пошатываясь, он пытался разбежаться и заваливался куда‑то вбок перед самым препятствием. Толпа взрывалась пьяным хохотом. Наде стало противно и совсем неуютно. Хмыкнув про себя, она неслышно вошла обратно в школу и хорошенько заперла двери. Развернувшись обратно, она собралась было возвращаться в девичью спальню, как вдруг налетела на Пуговкина. Тот молча смотрел на неё почти целую минуту, а затем неожиданно шагнул к ней навстречу и обнял её, не произнося ни звука. Оторопевшая Надька сначала сопротивлялась, как будто для приличия, нехотя, но потом обняла его в ответ. Так и стояли они в темноте тамбура. Тишину нарушали только долетавшие с улицы взрывы хохота.

– Что ты там делала? – едва слышно спросил Пуговкин.

– Это допрос? Гуляла я! – возмутилась Надька, пытаясь разомкнуть объятия, но Пуговкин погладил её по голове и посмотрел ей прямо в глаза.

– Надя, может, хватит, а? – спросил он серьёзно.

– Что хватит? Не я это начала! – гордо вздёрнув подбородок, ответила она.

– Тогда я закончу. Прости меня… – прошептал он, прижимая её к себе.

– Паша, я не хочу больше…не верю, – чуть не плача, прошептала она в ответ.

– Надь, я не отступлю! Неужели всё зря было? – упрямо вопросил он.

– Да хоть как! – строптиво ответила она, вырвавшись из его объятий, и растворилась в темноте.

Пашка Пуговкин вздохнул и подошёл к окну. На улице резвилась местная молодёжь. Пашка нахмурился и вышел на улицу проверять, есть ли решётки на окнах в спальне девочек. На всякий случай. Решётки были обнаружены, и Пуговкин с чистой совестью отправился спать.

Наутро была суета. Каша от Гузель чуть не подгорела, чайник почти выкипел, бутерброды едва не забылись в холодильнике, да и грязная посуда упорно не хотела отмываться. А всё потому, что все девочки дружно проспали оговоренное накануне время подъёма и заодно своё дежурство на кухне. Они сладко спали в своих удобных кроватях, дверь же была надёжно забаррикадирована изнутри, и разбудить их не было никакой возможности. Сначала мальчики, вскочившие совсем рано из‑за неудобных матрасов, слегка запаниковали. Затем в них пробудился такой зверский аппетит, что они немедленно мобилизовались и направили свой десант на кухню. Там было чисто и тихо. Совершив налёт на холодильник, общими усилиями мальчики разобрались, что к чему, и принялись готовиться к завтраку.

За окном пели степные птицы. С ними спорили деревенские петухи, перекрикивая их своими резкими голосами. Птицы замолкали на мгновение, уступая местным крикунам, и снова заливались своими трелями. Девочки зашевелились в своих постелях. Довольные и румяные они мягко потягивались под одеялами, пробуждая свои девичьи тела. Вскоре одетые и умытые девочки пришли в столовую и с порога уставились на удивительные активности мальчиков. Те напряжённо перекрикивались меж собой, роняли кастрюли и куда‑то всё время бежали, будто оказались на тонущем корабле посреди океана. Девочки не выдержали и дружно прыснули со смеху. Мальчики немедленно повернули головы в их сторону.

– А, принцессы проснулись! Откушать изволите? – гневно вопросил Вано, как и всякий восточный мужчина презирающий любую женскую работу. Но судьбе было угодно заставить его выполнять всё это так ненавистное ему с детства, и он мысленно закипал от гнева и бессилия.

 

Конец ознакомительного фрагмента