В Цепях Вечности
Донесся, как будто издалека, странно искаженный голос разбойника:
– Будя с него пока, все равно уже ночь. Спать пора. За ночь чуток наберется сил – чтобы завтра сдохнуть не сразу.
– Медведь, – велел Щербатый, – ночуй возле него. На всякий случай, чтоб не сбежал.
Он загоготал собственной шутке. Лурин с трудом повернул голову, чтоб посмотреть на своих мучителей.
Вместе с Щербатым хохочут и остальные. Насмеявшись, они затоптали то, что осталось от костра и ушли в землянку.
Через несколько минут Медведь уже храпел на расстеленной шкуре.
Лурина пробирает прохладный ночной ветерок. В небе висит похожая на головку желтого сыра луна, заливая поляну бледным призрачным светом.
Для принца боль после прикосновения раскаленного прута и щипцов теперь превращает малейшее движение в пытку. Кое‑как вытащив из кармана камень‑глаз, едва при этом не выронив его из не слушающихся пальцев, принц сжал его в кулаке, чувствуя, как тот нагревается. Тепло от магического камня пошло по руке и начало разливаться по всему телу, вымывая усталость и боль.
Лурин чувствует, как зудят ожоги и раны. Они медленно заживают.
О целительной силе камней‑глаз он знал уже давно – с тех пор как впервые пришел после неудачной охоты в часовню замка. Они с Морганом охотились на огромного кабана. В итоге слуги привезли на телеге домой тушу величиной с быка. Отделавшийся царапинами старший принц, хохоча, ушел на кухню лечить усталость вином и молоденькими поварихами.
Лурин же отправился в Часовню, где, в отличие от старшего брата, любил бывать часто и подолгу. Люди в каждом королевстве или даже селе поклонялись разным богам, устраивали мессы, приносили жертвы. Часовня в замке Твердогора не была часовней в привычном смысле. Скорее оружейная, где всюду на стенах и постаментах висят и парят в воздухе, благодаря своей волшебной природе, магические предметы: украшения, оружие, посохи, пояса.
Король питает безудержную страсть к магическим артефактам. В начале просто коллекционировал, многие привез в качестве боевых трофеев, какие‑то дарят заезжие волшебники.
Некоторые из своих артефактов, включая и камни‑глаза, Твердогор купил у заезжего торговца по имени Галивос.
Он считал этого старика магом высшей ступени, поскольку тот мог появиться у ворот замка совершенно неожиданно, незамеченный стражей со стен.
Уходил он тоже необычным путем – утром покои, куда он накануне отправлялся спать, оказывались пусты. Кто‑то из замковой челяди рассказал, что видел однажды ночью огромную птицу с ярким оперением, улетающую прочь от северной башни. На ее туловище провисала под тяжестью груза холщовая сумка.
В тот день, когда Лурин пришел в часовню с разодранным плечом после охоты, то сразу направился к углу, где в воздухе висели, мерцая и вращаясь друг возле друга, камни‑глаза. Принц и раньше замечал, как вблизи этих камней на руках сами собой затягиваются ссадины и царапины, исчезают полученные в драках со старшим братом синяки.
С наскоро перевязанным еще в лесу плечом принц подошел к камням и протянул руку. Светящиеся «глаза» приблизились, и Лурин услышал тихий неразборчивый шепот, словно с ним вдруг заговорили далекие и непонятные голоса.
Один из камней лег на раскрытую ладонь и стал нагреваться. Остальные шесть начали вращаться вокруг него, с каждым витком светясь все ярче.
Когда через некоторое время принц вышел из Часовни, на его плече остался только багровый шрам.
Стоя на залитой лунным светом поляне и привязанный к дереву, Лурин держал всего один камень, но чувствовал близость трех других. Землянка, где они лежат, – почти в ста шагах. Между ней и принцем – храпящий на земле Медведя, что время от времени громко пускает ветры.
Лурин чувствовал, как его ожоги залечиваются, боль уходит, а в мышцы постепенно вливаются силы. Но из‑за того, что камня только четыре, вместо семи, и рядом всего один, исцеление идет медленно.
Время тянется мучительно долго, все его тело словно охватил огонь. Но только теперь этот огонь залечивает и вливает в Лурина силы.
Наконец, принц почувствовал себя способным на действия. Он принялся двигать правой рукой вверх‑вниз, перетирая веревку о ствол дерева. На это ушло еще время. Наконец, веревка с тихим звуком лопнула, и Лурин принялся освобождаться от пут.
Все это время он не спускал глаз со спящего к нему спиной разбойника.
* * *
Медведь не спит уже давно. Пережаренная оленина с хрустевшей на зубах золой уничтожила его сон, желудок превратился в пространство, где бушуют все грозы и смерчи мира.
Он громко выпустил газы. Если бы не его громадный рост и сила да незаменимость в драках товарищи за нескончаемый пердеж давно бы уже его прогнали. По этой же причине летом он всегда спал вне землянки. Заодно – стоял на стреме. Вот и теперь его оставили охранять истерзанного пленника, который, правда, все равно никуда не сбежит.
Вчера Медведь лично помогал его пытать, выжигал у парня на груди узор, которым покойная мама любила расшивать в детстве рубашки. Щербатый велел не трогать лицо – все‑таки принц, пусть хоть в гроб ляжет красивым, зато все остальное можно и нужно изрезать‑изжечь.
Медведь уже снова было начал проваливаться в сон, как вдруг чуткое разбойничье ухо уловило за спиной шорох, а затем – едва слышный стон.
Он прислушался. Шорох повторился, зашуршало чаще.
«Перетирает веревку гад», – понял Медведь изумленно.
«Ну, ниче, чтоб тебя, – думал разбойник, лежа неподвижно и притворяясь спящим, благо лежал к пленнику спиной, – мимо меня не пройдешь».
Медведь несколько раз, с интервалами издал негромкий храп.
Он услышал, как пленник начал освобождаться от веревок, и приготовился в любую минуту вскочить и проломить ему голову. Медведь ценит добрый молодецкий удар, валящий с ног быка. С Щербатым как‑нибудь утрясет. От прилива радостного возбуждения он громко перднул.
В тот же миг чьи‑то сильные руки схватили за горло.
* * *
Когда веревки упали к ногам Лурина, он потянулся и размял затекшие плечи и спину.
Он бросил взгляд на своего «стража». Разбойник по‑прежнему спит, при этом негромко храпя и закрывая рукой глаза от лунного света.
Принц сжал теплый камень в кулаке. Крыша землянки вновь стала светиться, указывая местонахождение остальных трех камней‑глаз.
Лурин перевел взгляд с землянки на спящего Медведя. Оставлять за спиной противника, такого могучего как этот, хоть и храпящего без задних ног, нельзя.
