В последний раз

– Ой, лиса! Ой, лиса, – покачал головой Костя, смеясь и продолжая пристально смотреть на меня. – Не хочешь меня, да?

– А должна? – фыркаю я, повернув голову к нему. – Кость, заводи мотор уже.

– Конечно, но для начала ты меня поцелуешь, Пташка, – нагло улыбнулся Вольский.

– Я смотрю, ты в чудеса верить еще не перестал, – смеюсь я, не собираясь исполнять его возмутительную просьбу. – С чего ты взял, что я кинусь целовать тебя?

– Потому что я сейчас кинусь целоваться, – хохочет Костя.

– Харош шутить. Поехали, – фыркаю я, кивая на руль автомобиля.

– Кто сказал, что я шучу? – усмехнулся мужчина, похлопав себя по бедру. – Пересаживайся ко мне.

– Ты обещал не приставать, – напоминаю я, с улыбкой глядя на этого кота.

Угрозы не чувствовалось, даже наоборот, было приятно. Костя волновал мою кровь, и ограниченное пространство машины способствовало этому, как не что иное. Вдруг по корпусу машины забарабанил дождь, делая обстановку интимнее.

– Я передумал, – тихо проворковал мужчина, протягивая ко мне руки.

Приобняв меня одной рукой за талию, Костя погладил моё лицо.

– Ну что, Пташка, больше тебе лететь некуда? – шепчет мне мужчина, прежде чем поцеловать.

Поцелуй был нежным и неожиданно ласковым. Костя не стремился сожрать меня с потрохами, как делают некоторые мужчины. Неспешно и даже лениво он пробовал меня на вкус. Я давно не чувствовала ласки и откровенно соскучилась по близости другого человека. Став отвечать на его нежность, я сама дала согласие на большее, хотя еще несколько минут назад этого не планировала. Костя перетянул меня к себе на колени, но я все же задела попой клаксон, который резко вырвал меня из сладких грез.

Мы замерли, когда гудок стих, смотря друг другу в глаза. Что‑то было в этом моменте волшебное. И его глаза, и дождь за окном, и музыка, и то, что творилось со мной в его объятьях, все сложилось в единое «да». Погладив его по щеке, я сама наклонилась для поцелуя.

– Один раз, Кость, – тихо прошептала я, у самых его губ.

– Хорошо, – ответил мужчина, став целовать меня жарче.

Этот поцелуй уже был другим. Страсть разгоралась между нами, словно пламя, охватившая хворост. Одежда летела в разные стороны, и я сама помогала ему обнажить нас. Как‑то очень быстро я оказалась голой на нем, обнаженным по пояс. Мужские объятья были словно раскаленные прутья, приковывающие меня к Костиной груди. Я не отрывала губ от него, отчаянно целуя. Слов не было, и мы не нуждались в них. Ласки были то нежными и намеренно замедленными, то стремительными и дерзкими. Секундное замешательство, пока Костя надевал защиту, дало мне время обдумать, действительно ли я хочу этого. Посмотрев на своего любовника, понимаю, что дать заднюю не получится. Этот донжуан уже не упустит своего шанса. Бросив взгляд на часы на своей руке, я успела отметить время.

Спустя мгновение чувствую, что Костя вновь занят только мною. Его поцелуи вновь стали обжигать меня, словно раскаленные отметины. Приподнявшись, я решаюсь на последний шаг между нами и медленно опускаюсь на его член.

– Ох, – тихо стону я. – Больно.

– Тише, тише, – нараспев шепчет мне разгоряченный мужчина, поддерживая меня. – Ты такая тесная, Свет.

Застонав, закрывая глаза, я стала осваивать новую для себя вершину. Когда рекорд был побит, замечаю, каким взглядом смотрит на меня Костя.

– Что? – судорожно дрожа всем телом, спрашиваю я.

– Я тебя так ахуенно чувствую, – шепчет мне мужчина.

– И я, – отвечаю я, наклонившись для поцелуя.

Ухватившись за мой зад, Костя стал помогать мне двигаться на нем. Я взрывалась словно петарда, чувствуя себя живой, как никогда прежде. Словно мир внутри меня размыл свои границы, вырвавшись наружу. Единственное, что меня держало, словно якорь – крепкие мужские объятья, которые вдруг сжали меня словно стальные.

– А‑а‑а, черт! Черт! – услышала я Костин голос.

– Какого фига? – запыхавшись, спрашиваю я у замершего любовника.

– Ты кончила? – смущенно спросил мужчина, тяжело дыша.

– Да, но мало, – киваю головой, в знак согласия. – А что?

Если честно я успела несколько раз кончить, такого удовольствия в моей жизни давно не было. Член у Кости был что надо.

– Потому что я не уследил и тоже кончил, – поморщившись, произнес он, став гладить меня по обнаженной спине и талии.

Неосознанно кидаю взгляд на наручные часы и начинаю хохотать:

– Кость, ты кончил за минуту!

– Что?! – удивляется мужчина.

Показываю ему руку с часами на запястье и дразню его дальше:

– Ты так долго добивался секса, и все так быстро закончилось. Тебе повезло, что я такая шустрая, а то бы серьезно обиделась.

– Да ладно! Когда ты успела время засечь? – устало улыбается мужчина.

– Пока ты своего малыша зачехлял, – фыркаю я со стоном.

– Я вообще отключился, – усмехается Костя, поглаживая меня по замерзающей попке. – Ты меня практически изнасиловала!

– Хватит ныть, человек‑молния! – усмехаюсь я, пересаживаясь на пассажирское место и осматриваясь в поисках своей одежды.

В открытом бардачке вижу пачку влажных салфеток. Воспользовавшись ими и снабдив парочкой Костю, я с трудом одеваюсь.

– Человек‑молния, – тихо шепчет себе под нос Костя, натягивая футболку. – Афигеть. Ты должна дать мне шанс исправиться.

– Мы договорились, что это будет один раз, кстати, о котором не стоит трепаться в гостях у Красновых, – усмехаюсь я, чувствуя сладкую боль между ног и легкость во всем теле.

– То есть, иным словами, ты оставляешь меня с медалью Человека‑молнии?! – недоверчиво фыркнул Костя.

– Что поделать? – смеюсь я. – Ты такой.

– Нет‑нет, так не пойдет, – качает головой мужчина, улыбаясь во весь рот. – Мы едем ко мне, и я тебе покажу, что это было просто от неожиданности.

– Костя, – медленно и удивленно спрашиваю я проникновенным тоном. – Это был твой первый раз?

– Хватит прикалываться, – отмахнулся он, едва сдерживая смех, и заводя мотор.

– Тогда о какой неожиданности идет речь? – довольно усмехаюсь я. – Просто ты Шторм‑минутка.

– Вот же коза! – потрясенно шепчет Костя. – Шторм‑минутка, Человек‑молния.