В последний раз

– Клянусь Богом, ты заслужила всё то, что я намерен с тобой сделать, – шипит мне мужчина, впиваясь поцелуем мне в губы. – Я не буду нежным или ласковым.

– Кость, – шепчу я, понимая, что он доведен до точки кипения. – У меня есть еще время выиграть.

Последний перегон до Краснопресненской откровенно стону ему в рот во время поцелуя и попутно умудряюсь произнести:

– Возьми меня сейчас.

– Поверь мне, ты в сантиметре от этого, – фырчит мне мужчина, резко дергаясь от двери к выходу из вагона.

На эскалаторе едем молча. Я откровенно улыбаюсь, едва сдерживая смех, Костя злой, как демон, и мрачен, как сатана.

– Ничего‑ничего, – грозит мне мужчина. – Вернемся ко мне, я припомню тебе всё.

– Кость, ты выиграл, что еще тебе надо? – невинно спрашиваю я, глядя на него, пышущего праведным гневом.

– Я покажу, – иронично язвит Вольский, мрачно улыбаясь. – В деталях!

Всю дорогу до его дома я практически бегу, ибо Костя буквально тащит меня за руку. На предложение зайти в кафе и перекусить получаю такое выражение лица, что кажется кормить меня не будут всю следующую вечность. Предложение сходить в кино удостоилось ответом:

– Обойдешься!

– То есть покатать девушку в метро – это верх твоей развлекательной программы? – усмехаюсь я, пока Костя достает ключи.

– Я покатаю тебя кое на чем, – усмехается мужчина, затаскивая меня в подъезд.

– Ой, что‑то у меня голова заболела, – пищу я, поняв, что расплата близка.

– Не прокатило, – мрачно отвечает Вольский, не глядя в мою сторону, а только на цифры, отсчитывающие этажи в лифте.

– Я кушать хочу, – жалобно произношу я, сдерживая смех.

– Ты ела час назад, – фыркает Костя, прекрасно понимая куда я клоню.

– И что? У тебя лимит? – огорченно и обиженно шепчу я.

Вдруг Костя начинает хохотать, закрыв лицо рукой:

– Какая ж ты язва! Поняла, что пришел час расплаты и сразу кушать, кино, попить и пописать захотелось?

– Кстати, пописать тоже хочется, – хохочу я, поняв, что мужчина немного остыл.

– Нет, – вдруг серьезно и даже хищно отвечает он. – Сначала ты мне повторишь, всё то, что говорила в метро, примешь свое наказание, а потом и пописаешь, и поешь, и мультики посмотришь.

– Какой ты оказывается! – возмущаюсь я. – Шуток не понимаешь!

– О! Я понимаю, – усмехается Костя, когда дверь лифта открылась. – Только вот теперь настала моя очередь шутить.

Вдруг хватаюсь за поручень в лифте и остаюсь в кабине. Вольский мой маневр замечает и тянет за руку на себя. Я решаю дать последний бой и упираюсь ногой в откос двери.

– Света, моё терпение закончилось под землей, – бормочет Костя, резко перестав тянуть меня и решив вопрос кардинально – закинув на плечо и еще наградив шлепком по заду.

– Костя, я тебя прошу, давай без фанатизма! – вдруг взволнованно говорю я. – Мы взрослые люди. Может я слегка и перегнула палку в метро, но это же было шуткой.

– Конечно‑конечно, Шутница, – быстренько отвечает мужчина, совсем не успокоив меня своим наигранно‑мирным тоном.

– Костя, – максимально строго произношу я.

– Что, Света? – усмехается мужчина, открывая дверь ключом.

– Ты же осознаешь, что я маленькая, хрупкая девушка, а ты здоровый мужик под восемьдесят кило?

– Девяносто два, – усмехается Вольский.

– Откуда столько? – недоуменно спрашиваю, пока Костя, не спуская меня с плеча, снимает мою и свою обувь. – У тебя нет жира.

– Зато мяса много, Светочка, – фыркает Костя. – И ты умудрилась взбесить все девяносто два килограмма.

– Костя, я бесила конкретно грамм двести, максимум триста, – хохочу я, пока меня несут в спальню. – И то, они, кажется, уже успокоились.

– Поверь, эти двести‑триста грамм смогли нажаловаться остальным, – отвечает Костя, сбрасывая меня на постель. – Раздевайся, Ведьма.

– Костя, давай поговорим? – успокоительно прошу я, глядя, как Вольский скидывает пальто, рубашку и расстегивает ремень.

– Поговорим, Свет, – кивает мужчина. – Обязательно поговорим и, конечно, вспомним все твои шалости. Раздевайся.

Не выдерживаю и начинаю хохотать, настолько мрачен стоящий передо мной мужчина. Я была возбуждена и на взводе так же, как и он, но хотелось еще пошалить.

– Мне казалось тебе всё понравилось, – усмехаюсь я, глядя, как брюки полетели на пол и показались весьма веселые трусы со Спанч Бобом. – Что это?

– Мои счастливые трусы, – едва сдерживая смех, отвечает Костя, глядя, как я заливаюсь от хохота.

– Зачем ты одел их сегодня? – вытирая слезы, спрашиваю я, пока мужчина стягивает с меня пальто.

– Чтобы мне повезло, – усмехается Костя, расстегивая ремень моих узких черных брюк. – С тобой возможны любые сюрпризы, так что я решил подстраховаться.

– Скажи еще, что выиграть спор тебе помогли именно они, – смеюсь я, пока Костя лишает меня блузки.

– Не исключено! – отвечает мужчина, отбрасывая одежду в сторону. – Может только мысль, что я могу кончить в свои счастливые трусы, уберегла меня от позора в метро.

Отползаю от Кости к изголовью кровати, продолжая лукаво улыбаться:

– Так вот кто истинно выиграл спор?

– Спор выиграл я, – усмехается Костя, ползя за мной уже без счастливых трусов. – И я намерен получить награду за свое ангельское терпение.

– Если так было тяжело, мог бы выпустить напряжение, – невинно произношу я, глядя на его эрекцию.

– Я думаю, если бы я «выпустил напряжение», то ты бы пустилась в пляс прямо в вагоне, – улыбается Костя, схватив меня за лодыжки и потянув к себе.

– Как ты догадался, – смеюсь я, пока мужчина снимает с меня трусики. – Я планировала станцевать ламбаду, пока ты оплакивал бы проигранный спор.

Взглянув мне между ног, Костя изменился в лице, перестав улыбаться. Я знала, что он там видит влагу, которая беззастенчиво говорила, что свой спор я проиграла. Взглянув выше, на мой бюстгальтер мужчина тихо спросил:

– Зачем ты его надела?

– Не хотела замерзнуть, – так же тихо отвечаю я, враз изменив настроение с веселого и озорного на более темное и томное.