В прицеле ад

Осмотр начался с обычных вопросов – что, где у меня болит, на что жалуюсь, не было ли у меня травм головы – измерения давления, пульса и прочих мелких радостей эскулапов. После этого меня бесцеремонно ощупали, обстучали и, уложив на стол, опутали датчиками, провода от которых тянулись к металлическому ящику, соединенному с несколькими мониторами. Один из клистиров, по всей видимости, старший, переходил от экрана к экрану, изредка подавая непонятные команды, после которых раздавались щелчки переключателей. Этакая возня продолжалась вокруг меня около получаса, после чего я был освобожден и передан в лапы следующей бригады любопытствующих мясорезов. Следующий аттракцион представлял собой все тот же стол, беспрестанно двигающийся через толстое кольцо, на внутренней поверхности которого вспыхивали и гасли разноцветные лампочки. Как вы заметили, я люблю поболтать, но зал был абсолютно пуст, и монотонное гудение кольца начало клонить в сон. Испытания на третьем аппарате были более интересны. На голову мне надели шлем из легкого пластика или металла, внутренняя обшивка которого сразу раздулась, плотно охватив череп, и я оказался в полной темноте. Без предупреждения перед глазами начались вспышки разной интенсивности, частоты и цвета. Потом чей‑то голос, прозвучавший из динамика в самое ухо, предложил мне мысленно смоделировать ситуации гнева, испуга, радости и прочей эмоциональной ерунды. На мой взгляд, лучше всего у меня получилась сцена с Зизи. Извращенцы они, конечно, но пусть немного позавидуют, слюнями свои халаты измажут. Не знаю, что уж они там увидели, но сцену через непродолжительное время предложили сменить. Здесь я развлекался, как мог. Радовался, как мальчишка, разбивая мониторы в лаборатории, куда меня привели, переворачивая столы и вырывая кабели из разъемов. В гневе сворачивал головы моим испытателям, заливая пол их кровью. Все было натурально и весьма, на мой взгляд, правдоподобно. Скляночники должны были остаться довольными. Вот за испуг и раскаяние не поручусь, здесь мое выступление было бледновато. Думаю, и на слабую троечку не потянуло. Отучила жизнь пугаться, а уж раскаиваться тем более. Ничего, съели. Даже рекламаций не поступило. По требованию ощутил зверский голод, потом мысленно сытно пообедал, после чего меня потянуло в сон. Ну тут уж дудки. Скопа вам лысого. Не видели и никогда не увидите. Нет такого в природе. Если и научились мысли читать, то обломитесь. Похоже, и обломились. Сняли шлем, но по мордам вижу, радости от общения со мной не усматривается. Правильно. Все так и должно быть. Они эксперименты на мне проводили, а я на их сцене выступал, не используя в качестве подопытных кроликов ни одного реального персонажа, разве что Зизи.

С прививками и уколами пришлось согласиться и потерпеть. Смысла нет становиться в позу, все равно извернутся. В еду свою гадость добавят, или вилкой уколюсь.

Если короче, то я уже здорово проголодался, когда разрешили одеться, подняли в лифте наверх и передали из рук в руки мальчику из охраны, проводившему меня в столовую.

Так себе столовая для младшего персонала. Длинный общий стол, человек на сорок, пластиковые стулья. Вся команда уже в сборе, жует молчаливо. Опять я последним появился. Может, для меня одного весь спектакль с медицинским осмотром организовали. Кажется мне, что все остальные здесь уже давно прописаны и изучены до последней косточки.

Присел к столу. Обслуживающий пенс меню подает. Супчик с крабами, отбивная по‑калифорнийски, соки на столе, тосты. В общем, не стал я отвлекаться и налег хорошенько на еду, а когда в обстановку включился, то обнаружил, что из всей команды только трое за столом осталось. Осадил приятную тяжесть в желудке стаканом сока. Вижу, из‑за стола Боб мне улыбается, бутылкой с чем‑то зеленоватым салютует. Встал, подхожу и вежливо так спрашиваю, когда я свою наличность могу проверить – Сэр.

Да хоть сейчас, отвечает, вот допьет Лайм, и сразу двинемся. Если нет, мол, желания здесь оставаться, то можно его и на лестнице подождать.

Не стал я уточнять, где та лестница находится, а направился прямо к выходу. Не ошибся. Сервис у них тут кругом, самостоятельно и не протолкнешься. Только за двери вышел, охранник сбоку пристроился.

Двинулись мы так боевым уступом, он слева впереди, я сзади и немного правее. Попетляли коридорами, и вывел он меня на свежий воздух. Лестница мраморная, ступенек в десять. Внизу кабриолет «Мустанг» черным лаком отливает. Вокруг живописный парк, живи да радуйся. Закурил. Жду.

Боб появился достаточно быстро. Ручкой эдакий приглашающий жест сделал, извольте, мол, садиться, и поехали мы без какого‑либо сопровождения. Проследовали по аллеям примерно с милю, и перед нами гостеприимно распахнулись решетчатые ворота.

Место моего заточения располагалось на возвышенности. Мустанг плавно вписывался в повороты, неслышно скользя вниз по петляющей ленте дороги.

– Куда поедем? – спросил Боб, когда машина выбралась на широкую магистраль, ведущую к городу.

– В центр, – безразлично ответил я.

Водитель увеличил скорость. Автомобиль рванулся к видневшимся впереди небоскребам.

–Останови здесь. Пора сделать первый звонок, – потребовал я, когда наша машина поравнялась с центральным почтамтом.

Левая глухая высокая стена здания увешана таксофонами, к каждому очередь в два‑три человека. Пристроился я в хвостик маленький, ожидая возможности звонок нужный сделать.

Сейчас вы, конечно, подумали – привирает, мол, парень. Какие очереди у таксофонов, да еще у них там за океаном, если у каждого в кармане по мобильнику, а то и по два. Ошибаетесь. Американцы любят халяву, не хуже нашего брата русака. Таксофоны здесь бесплатны. Некоторые сэры и миссисы готовы потратить время на очередь, но сэкономить несколько центов. Другая причина появления у почтамта этих таксофонов лежит в технической плоскости. Рядом со зданием очень плохой прием. То ли потому, что помещение в избытке напичкано электроникой, то ли по другой причине, но средних размеров параллелепипед представляет собой гигантский электромагнит. Добропорядочные граждане, как здесь это водится, сразу усмотрели ущемление своих прав. Не подумайте, что они возмутились на наличие электромагнитного поля. Ему‑то как раз все равно, что о нем думают, хотя и этот момент не упустили. По зрелому размышлению, к Эдисону претензии предъявлять не имеет никакого смысла. Если помните, почил давненько. От признания его виновным (станется с американской Фемиды) к кармане не зазвенит, поэтому посыпались иски на сотовую компанию. Та, в свою очередь, с иском к мэрии. Здание‑то муниципальное. Уймите свои поля, мешающие нашим клиентам, а если не можете, то платите. Этот местный скандальчик СМИ долго обсасывали и в прессе, и по телевидению. Победил, конечно, народ против Америки. Почесали репу судейские под париками своими и призвали мэрию к ответу. Установить связь, если там какие‑то поля убрать не в состоянии. Даже ихнему Верховному Суду и Конгрессу пришлось высказаться. Смеялся я тогда долго, вот и запомнилось. Всего‑то делов – отойди в сторону на двадцать метров и звони себе на здоровье, так нет, бодягу на всю страну устроили. Но это сейчас мне на руку – никаких подозрений.

Понимает Боб мою озабоченность. Сотовому моему, в чужих руках побывавшему, веры нет. Любой из его парней на мой звонок в банк с «Сейшельских островов» ответит: – Да, уважаемый вкладчик господин Платов. На ваш счет поступила сумма в сто миллионов. Какие будут указания? Акций прикажете прикупить или в золотишко перевести, если вас сегодняшний курс устраивает? – А фактически на моем счету дырка от бублика. А вот подключиться и сунуть мне дезу по таксофону не получится. Не успеют. Это у нас на недоверие обижаются. У них мои требования только уважения прибавляют.