В прицеле ад

Сбежав по ступенькам, вошел в кабину лифта и, не задерживаясь, поехал вниз. Сами понимаете, сплошная морока, когда все идет не так, как планировалось. Естественно, на выходе из фойе меня ожидал охранник. Парень был ни в чем не виноват, но пришлось выдать короткий удар левой, отвлекая его внимание, пока я правой рукой искал несуществующий пропуск из здания. Минут двадцать тишины с его стороны были гарантированы. Может, еще премию получит. Как же, участвовал в задержании опасного преступника. Не задержал, правда, но получил травму при исполнении.

Открыв дверь электронным ключом охранника, я оказался на улице и двинулся в сторону отеля. Красотка явно должна была находиться в моей машине, и мне предстояло проделать еще один не совсем безопасный трюк. Засады на стоянке я не опасался, но вот снайперы могли испортить все дело, так что придется поторапливаться.

Затесавшись в толпу пешеходов, подземными переходами я вышел к отелю, но не с его фасадной стороны. Скользнув в глубокую тень высокого парапета, мне оставалось дождаться тяжелого грузовика, спускающегося на подземную стоянку для разгрузки. Ожидание оказалось недолгим. Пока охранник проверял документы у шлагбаума и разговаривал с водителем, я нырнул под раму прицепа, с комфортом устроившись на площадке рядом с запасным колесом. Сейчас мне позарез нужна была тяжелая машина, а быстро найти ее можно было только на подземной разгрузочной площадке отеля.

Выбравшись из своего укрытия, я двинулся вдоль пандуса, у которого стояли припаркованные машины. Огромный форд‑рефрижератор, взревев мотором, дернулся с места, и тут же остановился, когда перед его радиатором возникла моя фигура.

– Какого черта ты лезешь под колеса? – заорал на меня водитель, высунувшись почти по пояс из окна кабины.

– Смотреть надо, куда прешь, – ответил я, обогнул кабину и, ухватившись за опорную стойку, начал подниматься по лесенке к дверце кабины.

Водитель вновь выглянул в окно и уже открыл рот, чтобы более точно высказать, что он обо мне думает, но я решил, что его мнение может быть оскорбительным. Не желая ничего слышать, от души врезал по его раскрасневшейся от возмущения физиономии. Довод оказался весьма убедительным. Не проронив ни слова, голова парня скрылась в кабине. Распахнув дверь машины, я подвинул безвольное тело и, немного повозившись, удобно устроился в водительском кресле. Аккуратно выехав с площадки и сделав два поворота, никого не задев, машина выбралась из подземного гаража. Дав своему коньку немного разогнаться, я не вписался в поворот, который уводил на нижний транспортный уровень, а, пробив тонкую бетонную стенку, оказался на центральной магистрали.

По всем правилам, моему мастодонту находиться здесь было категорически запрещено, но со мной играли, не соблюдая правил, и я посчитал, что и у меня есть право их нарушать. Взревывая гудком, как огромный океанский лайнер, окруженный рыбацкой и портовой мелочью в виде кабриолетов и седанов не самых последних моделей, многотонное чудовище, набирая скорость, рванулось к отельной автостоянке. Зацепив углом дюймового стального бампера автомат выпуска машин, насладившись полетом его металлического короба и хрустом плат под колесами, я заметил, что выполнил первый этап плана только наполовину. Потухли не все лампы, освещающие стоянку. Сейчас никто из наблюдателей, а в первую очередь меня волновали снайперы, ничего не понимали, но когда я буду вынужден приблизиться к своей машине, а тем более, покину кабину, все станет ясно. В меня начнут стрелять. В этом, конечно, нет ничего удивительного, пусть себе развлекаются, вот только я не люблю, когда в меня попадают.

Машина медленно катилась вдоль стоянки, сбивая как горящие, так и потухшие столбики освещения. Я выдавил сцепление и от всей души нажал на педаль газа. Мощный дизель отозвался таким ревом, что у меня заложило уши. В отеле могли подумать, что на здание пикирует самолет террористов, но меня интересовало черное облако выброшенных отработанных газов из двух выхлопных труб моего Буцефала. Постепенно стоянка скрылась в непроглядной ядовитой темноте, чего я и добивался. Оставался заключительный этап, и машина тараном прошлась через всю площадку.

Боже, если меня поймают, придется пожалеть, что я не родился Ротшильдом. Шарами для моей многотонной биты служили Феррари, Порше, Мазератти, Ролс‑Ройсы. За все это я не собирался платить, но скупая слеза скользнула из левого глаза. Стало обидно, как мало я зарабатываю. Из‑за каких‑то двухсот тысяч устроить такой скандал. Это все‑таки было чересчур. Чувство вины немного отпустило, когда вспомнил, что площадку для наших игр выбирал не я. Кроме того, в лобовом стекле моего монстра обнаружилась пара пулевых отверстий, что также с моей точки зрения оправдывало линию моего поведения. Вряд ли меня хотели убить, но даже ранения, пусть и легкие, меня категорически не устраивают. На моей шкуре и так героических отметок хватает.

А вот и мой скромный Кадиллак. Повинуясь легкому повороту руля, стальной соучастник моего шоу вмял дверцы машины в салон. Брызнули стекла. Толкая машину перед собой, мастодонт двинулся к краю стоянки, нависавшей балконом над нижним транспортным уровнем.

– «Несмотря на некоторые недостатки, план неплох», – похвалил я себя.

Пустив в небо очередную порцию черного дыма, выскочил из кабины, добрался до своей машины, кашляя и щуря слезящиеся от поставленной дымовой завесы глаза. Некого винить, сам добросовестно постарался.

От стекол Кадиллака остались одни воспоминания. Как и ожидалось, на заднем сидении меня терпеливо поджидала прекрасная незнакомка. Другая женщина, возможно, порадовалась бы произведенным в ее честь шумом, но эта была не просто женщина, а женщина моей мечты, сама скромность. Похоже, она предусмотрела все. Тонкая ткань ее платья даже не подумала рваться, когда мои руки несколько небрежно потянули за него, извлекая долгожданное тело из салона. Оставался последний штрих.

Когда через пару секунд на нижнем ярусе, всего‑то в пяти‑семи метрах подо мной, появился длинномер, полуприцеп которого был обтянут какой‑то современной синтетикой, морщащейся при встречном ветре, я, не раздумывая, перевалился через ограждение стоянки, крепко обнимая свою добычу.

Посадку мы совершили достаточно мягко, но невольных зрителей надо было успокоить. Фура, идущая сзади, замигала фарами и начала призывно сигналить водителю машины, которая уносила меня от неприятностей. Я сел на тенте и, как заправская звезда, улыбаясь, дружески помахал зрителям ручкой. Сигналы и нервное мигание фар прекратились. Подумаешь, еще два сумасшедших решили прославиться и совершили головокружительный трюк. Дорога ушла в тоннель, где, как я знал, остановка транспорта была категорически запрещена. Три мили подземной трассы надежно обеспечивали путь отступления и прикрытие с воздуха. Кроме того, на моем пути имелось две развилки, так что моим незнакомым знакомцам придется основательно потрудиться и поднять на ноги всю городскую полицию, а, возможно, и полицию нескольких графств.

Теперь следовало поговорить с водителем грузовика. Будучи совершенно уверен, что он с радостью окажет нам всяческое содействие, я оставил свою подругу и вскоре оказался на площадке за кабиной несущегося тяжеловеса.

Вежливый стук в боковое стекло кабины оторвал взгляд водителя от дороги.

– Какого черта тебе тут надо? – опуская стекло и поднимая с сидения помповик, проворчал детина, нимало не удивившись моему появлению.

– Вот, взял билет, но опоздал на посадку, – сообщил я, улыбаясь и помахивая зажатой в руке сотенной купюрой.

– Вне остановки я беру двойной тариф, и тогда мой Геркулес к твоим услугам, – водитель опустил оружие.

– Мне кажется, в мире нет причин, из‑за которых два умных человека не могли бы договориться, – произнес ваш хороший знакомый и, услышав щелчок открываемого замка двери, протиснулся в кабину.

– Что случилось, приятель? – поинтересовался водила, устраивая оружие у себя на коленях, а вторым движением забирая с сидения и запихивая в карман две сотни баксов.