Ведающая

Мы остановились на очередной перекус. Солнце было уже на своем пике. Точное время было не определить: часы встали, телефон отключился после нашего перемещения. Но по моим ощущениям было, как раз, время обеда. Воздух был нагретым, тяжелым, и несмотря на то, что мы находились в тени деревьев, было утомительно жарко. Я и Варя остались в майках. Все, что не влезло в сумку, я несла в руках. Никакие кровососущие насекомые нас не донимали. А странные мотыльки так и перемещались в солнечных лучах медленно, словно нехотя и лениво. Мы им были совершенно не интересны. Вокруг, было тихо и спокойно. Варя уже устала и, после съеденного бутерброда, я уложила ее на дневной сон. Мне тоже необходим отдых, ноги от нагрузки ныли, да и спешить, некуда. Вареник уснула и тихо посапывала. А я лежала на траве и размышляла, где бы найти пропитание в таком необычном лесу, где не встречаются ни птицы, ни звери, ни грибы, ни ягоды. С одной стороны, если нету живности поменьше, интересующаяся не мясом, то нету живности и побольше, интересующаяся мясом. По крайней мере, я себя так успокаивала, но палку несла с изрядным упрямством. И как, сглазила. К нашему импровизированному привалу, вышла кошка. Черная, обычная кошка, с блестящей, лоснящейся шерстью. Однако, размером с дога, но на пантеру не похожа мордой. Вот теперь, и будем в роли дичи. Мое сердце испуганно забилось. Хоть кошка не скалилась, ни шипела, а мягко ступала большими лапами и медленно приближалась. Если хотела напасть, вероятно, сделала бы это одним смертоносным рывком и, вряд ли, на виду, а из засады. Я села, мое импровизированное оружие было далеко, мне не дотянуться. Кошка не проявляла признаков агрессии, но уверенно подходила ближе и ближе. Я боялась даже вздохнуть лишний раз, не то, чтобы пошевелиться. Она подошла совсем‑совсем близко. Стала нюхать лицо, затем мои руки. Сердце билось в горле, а в висках стучит от невероятного напряжения, а я на грани обморока, но терять контроль – нельзя. Я загородила собой Варю, черная морда косилась, именно, туда. Кошка резко улеглась на мои колени и начала тереться головой о руки, как будто обычная, ласковая кошечка, а не опасный хищник. Мало того, что она весит не мало, так от страха руки трясутся, ходуном ходят, что мне понадобилось какое‑то время, совладать с руками и начать ее гладить. Со временем, она начала тихонько мурлыкать, и я, незаметно для себя, успокоилась. Сердце перестало частить. Интересно, кошка или кот, на вид мордашка мальчишеская, но под хвост смотреть не буду.

– Красивая киса! – прошептала я, Варя‑то спит. – Таких никогда не видела, шерсть мягкая, такая приятная на ощупь, а глаза хитрющие. – почесала ему под подбородком. Решила, что все‑таки, это он. И продолжила гладить то за ушами, то по спинке.

– Мы случайно попали на твою территорию? Ты извини, если так, мы заблудились. Я сама не знаю, как сюда с дочерью попали. И совсем неизвестно сюда – это куда. Просто раз и здесь. Мне нечем тебя угостить, колбасы осталось немного и хлеба, его ты вряд ли будешь. Но колбаску предложу.

Я тихонечко взяла ключи, ставшие ножом, отчекрыжила кусочек, предложила коту. Кто бы сомневался, кот фыркнул и есть не стал.

– Чем богаты, тем и рады, огурцы тебе даже предлагать не буду, наглая ты мордочка!

Посмотрел на меня, этот кошак, видно, всё‑то он понимает. Ко мне вернулось беспокойство, больно, умный взгляд. Почувствовал мое напряжение кот, лег на лапы, глаз с меня не сводит. Я слежу за ним, а он за мной. Но я не ощущала себя блюдом, я чувствовала волны любопытства, исходящие от него. Всё остальное время до Вариного пробуждения, мы изучали друг друга. Естественно, после того, как Варя проснулась, сразу заметила наличие нового спутника – Кота.

– Ой, какой красивый котик! – воскликнула она. Но смотрела настороженно и руки не тянула. О, Воспитание!

– Познакомься, Кот, просто, Кот. Не знаю, как его зовут, но пока, пусть будет так. Вышел из леса к нам на поляну. Ты, Варь, как? Съешь огурчик? Попить хочешь?

Варя кивнула. Кот, всё это время, за нами наблюдал:

– Ирис, – ни то прохрипел, ни то прорычал Кот.

У Вари огурец из рук выпал. Ну и голос. Хлопаем на пару глазами, смотрим на это чудо дивное. Оставалась еще надежда, что мы где‑то на нашей Земле. Но всего одно слово, и надежда разрушена на мелкие кусочки. Вряд ли, где‑то у нас на планете водятся говорящие кошки размером с пони. Значит, мы в новом, совсем неизвестном мире. Но, как такое возможно? Как нам выжить и не попасть еще больше? Как вернуться? А возможно ли? Одновременно с этими не радужными мыслями, пронесшимися у меня в голове, Варя начала звонко смеяться и ворковала какое красивое имя, так подходит Коту, а я со стоном закрыла руками лицо, осознавая, что это слишком тяжело для одной меня бедовой. Сразу ли начинать умолять Ириса о помощи или подождать немного?! Ведь, в его разумности, сомневаться, теперь, не приходится. Вот тебе, «Кот, просто Кот».

Кот мурлыкнул, потерся о руки дочери.

–Помогу, – произнес сиплым голосом. Он что, мысли читает?! Буду надеяться, что это не так. Этого еще не хватало.

Я с дочерью в неизвестном мире, не выживу в лесу. Даже, если предположить, что моего объема знаний для этого достаточно, в чем, я искренне сомневаюсь, я не смогу их применить. Повезло, что была какая‑никакая еда и удалось добыть воды, но это же чистая случайность. Отказываться от помощи неизвестного говорящего животного – плохая идея, хоть, и неизвестно к каким последствиям приведет. После сбора наших скудных вещей, мы пошли за Котом‑Ирисом, за новым предводителем, вперёд.

Глава 5.

Мы шли до самой темноты. Половину времени я несла Варю на руках, половину на спине. Такие переходы не для четырехлетнего ребенка, хотя, все‑таки, останавливались для отдыха, но долгой передышки не получалось, Кот настойчиво звал продолжить путь. Он рычал, шипел, бодал меня лбом, а затем, начинал идти к конечной точке. Я очень сильно надеялась, до этой точки, не так много осталось.

Ирис больше не сказал ни слова. Видимо, и те два слова дались ему с трудом, с хрипом и надрывом. Во всяком случае, я оправдывала его молчание – болезнью, судя по голосу, а не желанием держать нас в неизвестности. А то фантазия у меня богатая. Могу придумать, что его раса вымирающая и единственная, оставшаяся в живых, в этом мире, и им, как раз, не хватает две иномирные жертвы для ритуала выживания с жертвоприношениями и перьями. Но не хотелось думать об этом. Хотелось уже, просто лечь и поспать, желательно, в кровати. Руки ломило от тяжести, тело от усталости, а голову от тяжелых размышлений. Я старалась не думать о родственниках, но нет‑нет, да и проскакивали мысли: «Как они там без нас?». Легче было отвлекаться, разговаривая с Варей, но у нее уже не хватало сил, даже на беседу. Стемнело, я едва различала кончик черного хвоста, который служил мне маяком, как только начало смеркаться. Варя спала на руках. Я постоянно спотыкалась и еле волочила ноги. И тут мы остановились… Наконец‑то мы пришли…

Перед нами стоял дом. В темноте, особо, не разглядишь, что за дом. Дверь деревянная, стены, кажется, из камня. И даже, окна есть, по одному с каждой стороны от дверного проема. Окна, между прочим, из стекла. Может, и не стекло, но не желудок или пузырь какого‑нибудь животного. Ирис толкнул лапой дверь, и мы зашли внутрь. Не видно было ничего, совсем. И силы были на исходе, я попросила шёпотом, чтобы не разбудить, хотя, Варя так намаялась, что и пушкой не разбудишь:

– Ирис, Варя спит. Проводи, где её можно положить и самой лечь, пожалуйста.

Кот фыркнул. Обмотал своим хвостом вокруг моей ноги и потянул вперед. Шли мы очень медленно, осторожно и было безумно неудобно. Но все‑таки, мы смогли подняться на второй этаж по, жутко скрипящей, лестнице. Кот подвёл, по‑видимому, к месту для сна. Я положила Варю и бросила на пол вещи, затем легла сама, рядом со мной лёг и Ирис. Закрыла глаза и сразу уснула, измотанная такой длинной тяжёлой дорогой.