Ведьма в шоколаде
– И впрямь хорошее зелье. Я тебе отвечал, я. Собрались, алкоголики! И все возле меня. Мне больше импонирует трезвость, если хочешь знать.
Он нарочито брезгливо фыркнул и продолжил рассматривать меня с ехидцей во взгляде.
– Да мне тоже, так‑то, – миролюбиво проворчала я. – Ты дух? Ты умер и попал в зеркало?
– Будешь ерунду болтать, сама духом станешь. Нет, я не дух.
– Тогда кто? – заинтересовалась я.
– Много будешь знать, убьют как свидетеля, – просветило зеркало. – Тебе не пора имитировать бурную деятельность и симулировать сильную занятость? Скоро хозяин проверять придет и вряд ли обрадуется тому, что ты беседуешь с невидимым другом.
– Откуда ты знаешь?
– Он на работу мимо в десять идет. Как пить дать заглянет, посмотреть, чего ты тут делаешь.
Фолкрит и работа… хм‑хм, а ведь и впрямь он обещал меня контролировать. И лучше, если остатки пиршества не увидит. У меня еще вчера в пьяном веселье родился план. Поживу в лавке, если буду тихая, как мышка, никто и не узнает. Родители‑то точно тревогу трубить не будут, как же так, в добропорядочной семье дочь из дома сбежала? А больше я и не нужна никому.
Собрала остатки ужина, поморщилась при взгляде на пустую бутылку сидра и направилась по лестнице на второй этаж. Уй, как винтовая лестница кру‑у‑ужится‑то!
– Ведьма! – донеслось от зеркала.
– А?
– Б! Шляпу сними.
Точно, шляпа! И откуда она взялась?
Тут надо сделать небольшое отступление. Шляпы, вот такие, черные и остроконечные, испокон веков носили темные ведьмы. Сама‑то магия цвета не имеет, но благодаря некоторым делишкам может темнеть, да так, что вместе с душой ведьмы. Когда темную магию запретили, все темные как‑то повывелись, и шляпы вместе с ними.
Потом магию разрешили, резонно постановив, что если ведьма не нарушает законов, то почему бы и не использовать ей силу, как нравится? Но все равно таким не гордились. Откуда эта шляпа тут вообще оказалась…
С виду – обычная, даже не фонит совсем. Может, игрушечная? Эта, как ее… декоративная, вот!
Но я все равно затолкала ее на дальнюю полку. Меня уже видели в ней у аптекаря.
– Скоро вся улица будет в курсе, что в шоколадной лавке ведьма завелась, – пробурчала я. – И поди теперь докажи, что я не темная, я алхимическая.
– Ага, алкохимическая, – ехидно протянуло зеркало.
Я подскочила и заозиралась. Наконец увидела в дальнем углу наполовину закрытое коробкой зеркало, точно такое же, как и внизу. Вот мне только двоих глюков не хватало! И откуда этот напыщенный индюк, и впрямь, взялся? Для призрака лавочника он слишком высокомерен, а для случайной неупокоенной жертвы – слишком красив.
– Там хозяин идет, ведьма! Изобрази хоть уборку, что ли. Посадят тебя, как я развлекаться буду? Опять в темноте висеть.
– Ты что тут делаешь?!
– Висю… вишу… зависаю, короче. Прямо как твоя судьба – на волоске.
– Леди Гринвильд! – раздалось снизу.
– Иду‑у‑у! – провыла я.
Сбежала по лестнице, чуть не переломав ноги, вот только у прилавка увидела вовсе не Дрэвиса, а его братика. Одетый с иголочки, он опирался на тщательно вымытую мной столешницу и непринужденно поигрывал тростью.
– А, это вы, – как можно холоднее произнесла я.
– Чем занимаетесь, миледи? – учтиво поинтересовался Марк Фолкрит. – Выглядите неважно.
– Да вот, уборку затеяла. На втором этаже настоящая свалка. Похоже, лавкой не особенно интересовались. Что побудило вашего брата снова ее открыть?
Мужчина загадочно улыбнулся.
– Любовь к сладкому, разумеется. Как печально, что вы не любите шоколад. Я бы сейчас не отказался от пирожного с орехами и сгущеным молоком, в шоколаде и с хрустящим печеньем.
– Фу. – От перечисления еды меня начало тошнить.
Главное не стошнить на туфли.
– Когда‑то за здешним шоколадом выстраивалась очередь…
Не стошнить на туфли!
– Порой уже спустя час после привоза товара прилавки были пусты…
Не смотреть на туфли!
– Пирожные лавки подавали фрейлинам, особенно они любили нежнейшие суфле с кусочками карамели… Дейзи, с вами все в порядке? Вы какая‑то… зеленоватая.
– Милые у вас туфли, – пробормотала я.
– Э‑э‑э… спасибо. Впрочем, что‑то я заболтался.
Слава светлейшей!
– Желаю успехов на поприще уборки, леди Гринвильд.
Вали‑и‑и!
Откланявшись, Марк наконец ушел. Глоток свежего воздуха с улицы заставил тошноту отступить, я потрясла головой и более‑менее пришла в норму. Чудом пронесло.
Когда не хочется есть, спать и работать, ведьма занимается ерундой. Ответственная ведьма занимается важной ерундой!
На втором этаже я освободила несколько полок, поставив туда книги и колбы с мензурками. На первое время пусть постоят здесь, а потом перетаскаю в новое жилище. Если найду его, конечно. Потом разгребла матрас и метнулась через дорогу, в текстильный салон.
– Да‑а‑а, – задумчиво протянуло зеркало, – живешь на помойке, зато белье шелковое и с кружевом.
– Повешу в туалете, – пригрозила.
Наверное, в прошлом зеркало было довольно аристократичным, потому что тут же умолкло с видом "не очень то и хотелось".
Самое главное, чтобы никто не догадался, что я живу в лавке. Во‑первых, Фолкрит явно не это планировал на пару со стервозной невестой. Во‑вторых, как‑то это неправильно, здесь же еда продается. Но второй этаж был так завален хламом, что мое присутствие почти не ощущалось. Я отодвинула импровизированную кровать за побитый жизнью шкаф и осталась довольна.
Первый позыв желудка, который оправился от похмелья, совпал с дверным звонком. Сначала я решила что это Дрэвис Фолкрит. Товар привез или еще ценных указаний отсыпал. Потом мелькнула мысль, что, может, отец пошел на мировую. Но такие идеи я отвергла за несостоятельность.
