Венера на половинке раковины. Другой дневник Филеаса Фогга

Разумеется, они отвергли его помощь. Но спустя несколько дней, после того как насмерть разбились еще три пары, к нему пришли самец и самка. Самку звали Амелия, самца – Фердинанд. Граф и Графиня, вожак и его супруга, разбились накануне. Амелия и Фердинанд заняли их место у руля общества. Состоялись похороны. Саймон даже принес цветы. Проповедник стада произнес в честь покойных хвалебную речь. Графа превозносили за его выдающиеся лидерские качества, хотя все прекрасно знали, что это был редкий лентяй и бездельник, привыкший спихивать свои административные обязанности на подчиненных. Ему также возносилась хвала, как верному супругу, хотя ни для кого не было секретом, что это был любитель заманить молоденьких самочек на ту сторону леса и что добрая половина стада могла бы назвать его своим отцом. Проповедник отзывался о нем, как об образцовом семьянине, хотя все знали, что он привык лишь гаркать на детей, когда те донимали его, после чего мощным пуком сдувал их с глаз подальше.

Графиня удостоилась хвалы, как терпеливая и трудолюбивая супруга и мать. Возможно, она была трудолюбива, но что касалось ее муженька, то она частенько поносила его последними словами, и ее ехидные сплетни были притчей во языцех.

Впрочем, Саймон не узрел в этом ничего странного. Он не раз бывал на подобных церемониях. По завершении похорон Амелия и Фердинанд попросили Саймона встретиться с ними на следующий день.

И вот сегодня они пришли к нему. Их просьба была простой и нелегкой одновременно. Саймон должен решить, должны или нет продолжаться эти парные полеты. Самкам все еще хотелось летать в небесах, самцы наотрез отказывались это делать.

Саймон ответил, что принимает это поручение, однако прежде, чем он вынесет решение, ему потребуется несколько дней.

Через двое суток Саймон заперся на борту «Хуанхэ». Самки осаждали его со всех сторон, предлагая все, что у них было, лишь бы только он вынес решение в их пользу. Даже будь он продажен до мозга костей, он не прельстился бы их предложениями. Попробуй только он вступить в плотскую связь хоть с одной из этих дамочек, как тотчас провалится сквозь огромное отверстие прямиком ей в желудок. Перспектива полакомиться отрыгнутой пищей тоже оставила его равнодушным.

Самцы предлагали катать его целый день. Более того, в полете он мог бы даже курить! Он будет болтаться, как можно дальше от их брюха на среднем щупальце. Нет, конечно, они не гарантировали, что удержат его. Но в качестве дополнительного стимула предлагали выбрать его вожаком стада. Фердинанд был не в восторге от этой идеи, но, что касается остальных, те были готовы послать его как можно дальше.

Саймон даже задраил все люки, чтобы не слышать слезных просьб самок, которые обступили «Хуанхэ» со всех сторон и умоляюще пыхтели на него. Однако чтобы не сойти с ума, сидя взаперти, он был вынужден время от времени поглядывать на экран. Всякий раз, когда он делал это, ему были видны огромные черные точка‑тире облака, которые выпускали в небесах над его кораблем самцы. Впервые в жизни он лицезрел небо, испещренное самыми грязными непристойностями.

– Какое бы решение ты ни принял, твоя жизнь будет в опасности, – заметила Чворктэп. – Почему бы нам сразу не улететь отсюда?

– Я дал слово.

– И что будет, если ты его не сдержишь?

– В космических масштабах ничего серьезного. Но для меня это будет значить, что я не состоялся как личность. Что у меня нет чувства собственного достоинства, нет целостности характера. Люди не смогут мне доверять, потому что я не могу доверять себе сам. Все, включая меня самого, будут меня презирать.

– То есть, ты скорее умрешь?

– Думаю, да, – ответил Саймон.

– Но ведь это полнейшая бессмыслица.

– Если люди не будут сдерживать обещаний, общество развалится.

– И сколько землян их сдержали?

– Немного, – ответил Саймон, подумав пару мгновений.

– И земное общество развалилось?

– Нет, конечно, – ответил он, – однако оно постоянно давало сбои.

– Так что ты скажешь жиффарцам? – спросила Чворктэп.

– Пойдем со мной, и ты узнаешь.

Сопровождаемый Чворктэп, псом и совой, Саймон вышел через лес на луг. Встав на его краю, он выпустил знак в виде ракеты. При виде ее самки вразвалочку поспешили к ним по лугу, а самцы устремились вниз с небес. Молодняк продолжал резвиться. Когда самцы стали на прикол, обвив щупальцами крупные камни, Саймон предложил новую систему.

– Надеюсь, мое решение всех устроит, – произнес он. – Это своего рода компромисс, но без него в этом мире ничего невозможно достичь.

– Только не пытайся подкупить нас, – просвистел ему Фердинанд. – Мы знаем, что правильно, а что нет.

– Только попробуй отнять у нас наши, с огромным трудом завоеванные права! – просвистела Амелия.

– Умоляю вас! – вскинул руку Саймон. – У меня есть план, согласно которому все самки смогут совершать полеты. Причем, это будет совершенно безопасно. Больше никаких падений. Единственное, что нужно сделать, это пересмотреть ваши брачные отношения.

Саймон подождал, когда буря возмущенных свистков уляжется, а ветер разгонит зловоние.

– Вы моногамны, – продолжил он. – Один самец всю жизнь женат на одной самке. Это хорошая система, если вам интересно объективное мнение пришельца, привыкшего чаще ее нарушать, нежели соблюдать. Но если самки хотят летать, ее придется изменить.

Последовала новая буря возмущения. От свиста у Саймона не только заложило уши, но он также едва не задохнулся.

– Почему бы вам не ввести полиандрию? – сказал он, когда та улеглась.

– А что это? – помимо всего прочего просвистели жиффарцы.

– У вас самец имеет право совокупляться с самкой через ее рот‑вагину только при условии, что он на ней женат. Но что если самка будет одновременно замужем за двумя самцами?

Самки не проронили ни единого свиста, вращая всеми своими восемью глазами, что на жиффарский лад означало глубокую задумчивость. Самцы возмутились, взорвавшись оглушительным свистом и облаками сульфидов, отчего Саймон и Чворктэп были вынуждены искать спасения в кустах.

– Это вопрос логики, – продолжил Саймон, когда снова вышел на луг. – Самку безопасно могут нести лишь два самца. Ее вес будет распределен между ними поровну, а значит, они будут меньше уставать. Больше никаких падений не будет.

– И как это возможно устроить? – спросил Фердинанд.

– Оба самца соединятся с одной самкой, один через ротовое отверстие на вершине, второй – через анальное. Два самца легко поднимут в воздух одну самку. В один день полет совершит одна половина самок, на следующий – другая. И так далее, в порядке очереди. Это же так просто! Не знаю, как вы сами не догадались…