Весы Правосудия Божиего. Книга вторая

Поездка удалась, и когда «Мустанг» их донес до двери дома Эвелины, им и мысль о расставании в голову не могла прийти.

Гарри растопил камин, и когда она, переодевшись, вышла к нему, сменив дорожные джинсы на домашний халат, неся шампанское в хрустальных бокалах, это ему показалось как минимум сказкой, что, не веря своим глазам, он просматривает в кинотеатре.

Небольшой замок, в зале пылает камин, напротив которого в кресле восседает он сам, и королева в воздушном платье опускается на тигровую шкуру у его кресла, подавая бокал с искрящим напитком, реальность ли это или же сон… наверно, именно так и травили монархов?

В полном молчании, как под воздействием волшебства, они ласкали друг друга перед открытым огнем, не зажигая других источников света, есть ли предел и что может быть красивее любви, когда чувства пылают заодно с натуральным огнем.

 

О Господи, как можешь быть ты щедр,

Даруя чувства, словно рвущийся из недр,

Сравнимые с полетом, вновь и вновь

Детям своим, кто падают в любовь.

 

Ну да, наверно, с полетом, поскольку человек, хоть и мечтал об этом во все времена, но все же не может летать, ну кроме как во сне или при высших достижениях йоги, в глубокой медитации, когда он достигает ни с чем не сравнимого уровня состояния души, и в итоге ему открываются нормально запретные для него астральные измерения.

 

– Гарри, я хочу, чтобы у нас с тобой был ребенок и мы остались вдвоем заодно навсегда.

Эти слова прозвучали как орган, музыка, какую еще не написал ни один композитор.

Забывшись, они в объятиях друг друга черпали счастье из времени, что им было щедро дано.

Уж наверняка, что в такие минуты у человека должна быть сильнейшая связь с теми другими мирами, откуда и приходят души вновь зачатых детей, иначе как можно объяснить то состояние, в котором находились те двое в ту ночь.

Утром они нашли себя на той же тигровой шкуре, напротив догорающего камина, среди подушек и пледов, чем накрылись перед рассветом, когда улеглись страсти любви заодно с жаром огня, а значит, все это было не сон.

Их счастью не было края, она на самом деле сияла, потягиваясь с ним рядом теплая и нежная, ласковая и безумно секси, такая, что вместо завтрака они по новой занялись любовью, конечно же, переходящей в то, что непременно приводит к оргазму, а после к водным процедурам и кухне.

– Ну что, похоже, пора и меру знать, дорогая, твое гостеприимство не знает границ, но однажды ведь надо нам отдохнуть, одуматься малость.

– Почему одуматься, я и не думаю останавливать свои чувства к тебе, даже и не помышляла, но если тебе надо побыть одному, то без проблем, надеюсь, не пропадешь насовсем.

– Так что ты, я бы остался у тебя навсегда, но есть ведь лимиты, честь мужчины и так далее, в конце концов, мне ведь надо работать, чтобы жить, не станешь же ты возиться, со мной вместе распространяя газеты.

– Ну, если это было бы необходимо, то возила бы и газеты, но нужды такой не имеется, так что одного круиза по Королевству с меня вполне достаточно, а ты тоже подумай, надо ли тебе тратить свое время на это занятие.

– Звучит, конечно, великолепно, но, дорогая, я из тех, кто обречены трудиться физически, и от этого уже не отмахнуться.

– Ладно, отчасти ты прав, поезжай, но знай, что я тебя жду уже сегодня.

– Ну сегодня‑то не обещаю, давай в конце недели встретимся и займемся тем, что у нас так здорово получается, а время покажет, разложит все по полкам, как у нас говорят.

– Да уж, пословиц у тебя хватает, это точно.

– Они не мои – народные.

– Интересный вы народ, хотела бы я попутешествовать по России.

– Так без проблем, покупаешь тур – и вперед, но теперь не советую, в России пока что царит что‑то вроде хаоса, надо подождать, лет через десять, в году этак две тысячи десятом‑пятнадцатом можно будет задуматься о таком предприятии, кстати, у меня там тоже есть кое‑какие делишки в незаконченном виде, а теперь Россия встает из положения разрухи, надо подождать.

Он вспомнил о детях, кто наверняка уже подросли, о сумке алмазов, оставленной им за Уралом, обо всех, кто уже годами о нем знать ничего не знали.

Ком к горлу подкатил не на шутку, он как‑то вдруг отключился, ушел туда, где осталась часть, большая часть его жизни, Родина, в конце‑то концов, даже не слышал, о чем щебетала Эвелин.

– Хелло, Гарри, ты куда опять улетел в своих мыслях?

Она махала кистью руки ему перед носом.

– Да, блин, и вправду улетел, прости, есть у меня недостатки, как видишь, что делать, прошлое не отпускает.

– Ну, прошлое есть у каждого из нас, я имею в виду всех на планете, так что ничего тут удивительного нет, мне даже нравится на тебя смотреть, когда ты в таком улетевшем состоянии. Особенный такой, из тебя получился бы неплохой артист кино, да тебе и играть‑то не надо.

– Женщина, ты попросту влюблена, вот и смотришь на меня как на кумира, это пройдет.

– Влюблена, конечно, а то как же, но пройдет ли это, не знаю, я бы желала надолго остаться в таком состоянии духа, в конце‑то концов, у меня есть любовь, я счастлива, Гарри, а теперь поезжай, побудем эту неделю наедине, подумаем, а потом и решим, чего же мы хотим на самом деле.

– Золотые слова, Эвелин, и я, кажется, влюблен, но давай‑ка посмотрим, что из этого получится.

Они расставались с уверенностью, что это ненадолго, ну по крайней мере она была в таком состоянии духа, чего о Гарри сказать было бы нельзя.

Ему хотелось сбежать от этого патового состояния. Поскольку он со своей стороны предложить этой чудо‑женщине ну ничего не мог, что может предложить человек без имени, а значит, еще и без документов – тотальный нелегал, пройдоха и так далее до бесконечности.

«И настанет время, когда тот, кто будет без номера…»

«О Господи, на что я себя обрек», – он в полной тишине в мыслях уж который раз обращался к Богу.

 

Глава 5

Так начался еще один этап его биографии и наверняка продолжился бы до глубокой старости, как в сказке, но, к сожалению, в жизни не все бывает так, как нам бы этого хотелось.