Весы Правосудия Божиего. Книга вторая

«Вот так, ну надо же, мои детки в итоге будут, наверно, во всех краях света и социальных слоях, от воспитателя детского садика в России аж до высшего общества коневодов Новой Зеландии, интересно, грех ли это перед Господом или не грех, но будь что будет, изменить уже ничего нельзя, да и нужно ли изменять… зачем стараться идти против того, что случается по воле Божией».

Вечер опустился за окном, и все как раньше: кресло у окна, небольшая порция виски с сигарой «Кинг Эдвард», все это ради осязания вкусовых качеств и аромата, нет, не опьянения для. Дегустируя вкусы и запахи, человек, сам не зная того, заставляет работать свой мозг, а работа серого вещества – это, несомненно, прогресс, а прогресс – это новые интересные мысли, их анализ и в конце концов выводы из него.

Паучок так и сидел в своем коконе, не вылезая, для него, походу, было холодновато пока, ведь пусть и лондонская, но все же еще пока ранняя весна, сеть его уже давно как пропала бесследно, и только в памяти Гарри остался неизгладимый след от той паутины, что членистоногий сосед за окном столь искусно заплел в ажурном изгибе стойки фонаря в ту предновогоднюю ночь.

– Иди спать уже, – он изрек, глядя на свое отражение в мокром стекле окна.

Холодная кровать, и где вы, мои девчонки, кто греет вас в эту ночь?

Вот как человек все же может изуродовать сам свою жизнь…

 

Глава 6

 

Вспомнив о малом иранце, кто мечтал стать монархом своей страны, Гарри решил заехать в спортзал «Грахамс» по указанному адресу на Ноттинг Хилл Гейтс, а чем черт не шутит, может, и вправду малый чего‑то стоит. Без особого труда он нашел нужный адрес и вовсе не удивился, застав Шахина прямо на ринге, где тот добивал сразу двоих противников.

Те изгибались как черви перед неумолимой машиной кикбоксинга, хотя и не выглядели так чтобы начинающие, благо все в щитках, как и положено, иначе свирепый малый, наверно, переломал бы им скулы и не только.

Когда поединок закончился, иранец, уже раньше заметивший своего нового приятеля из казино, не отдыхая, сразу подошел к нему и, поздоровавшись, снимая перчатки, не скрывал радости за неожиданный визит.

– Ну как, теперь ты мне веришь, что я лучший, да тут вообще не с кем поспарринговать, они меня попросту боятся.

– Кикбоксингом не занимался пока, а так‑то могу сломать шею кому угодно, довелось, слава Господу, научили, как это делать. А ты на самом деле, походу, мастер своего дела.

– Ну как сказать, мастера я получил уже пару лет назад, еще в юношеской группе, но надо продолжать тренировки, а я сам тут за тренера, так что особо‑то не разовьешься, сам видел, с кем дело имею.

– У меня в Манчестере есть ребята, хочешь, заедем.

– Да как пить дать, нам все равно в ту сторону катить, если, конечно, ты желаешь познакомиться с серьезными людьми, как сам в казино говорил.

– А так чего же я сюда приехал, на тебя посмотреть, что ли, мне попросту надо найти контакты с серьезными пацанами.

– Ну вот, я же говорил, что тебе повезло.

Они разговаривали на равных, как старые знакомые и спортсмены, кто на самом деле уважают друг друга за мастерство.

– Так чего тянуть, завтра я выезжаю вглубь страны по работе, если можешь, так давай поехали вместе, заодно и пообщаемся с твоими и моими ребятами да по пути заедем куда угодно, такая вот у меня свободная профессия.

– Ну давай с утра в десять подкати‑ка сюда же и поедем.

На самом деле малый Шахин вовсе и не был таким малым, махался на ринге как зверь, Гарри сам это видел, так что, бесспорно, пацан он был что надо, почему бы и не пообщаться.

Наутро они выехали прямо в Донкастер, где их уже ждали знакомые Шахина.

Как раз пять часов в пути, движение было более чем сложным, всю дорогу шел буквально ливень, и по этой причине практически встала автомагистраль, но в Англии сухую погоду не ждут, впрочем, как и в России.

Добрались как раз к обеду и очень кстати, хозяин ресторана, кто и был приятель Шахина, как раз накрывал поляну для гостей из Лондона.

Весьма уважаемого вида мужик, среднего возраста, сам работал в своем семейном ресторанчике, человек с призванием повара и гостеприимного хозяина, с его лица не сходила доброжелательная улыбка, суетился, подавая блюда и при этом приговаривая приятным тембром голоса, что гостей тут же располагало к непринужденности, и домашний уют обстановки говорил сам о себе, мол, мой дом – ваш дом, ребята.

– Так это и есть твой русский приятель, представьте, ребята, в первый раз вижу русского человека. Файсал Гафур.

– Гарри Блейд.

Они пожали руки и, присев за вполне европейский стол, принялись за обед, сервированный иранскими изысками кулинарии.

– Да уж, Файсал, вы, похоже, мастер своего дела.

– Ну, не стоит меня хвалить, товарищ Гарри, какой мужчина не приготовит хорошего плова.

Похоже, старый все же врет о том, что впервые видит русского человека, а откуда же у него слово «товарищ» вдруг выскочило на чисто русском языке, похоже, этот старик и вправду не простой.

Такая мысль мигом проскользнула у Бронислава, ну а вслух он заговорил совсем о другом:

– Конечно, не каждый, вот я, например, три с лишним года работал в Лондоне поваром в харчевне твоего земляка, так ведь тот хозяин такого вообще не готовил, правда, и кухня у нас была не ресторанная, быстрая еда и только. Так, некоторые вещи, конечно, и я научился, но и близко не в курсе, как добиться такого чудо‑блюда.

– Говоришь, в Лондоне у иранца работал, а как его зовут? – как бы без особого интереса спросил Файсал.

– Абдул Али Фарук, но в прошлом году под новый год его харчевня сгорела, и он с семьей уехал в Йорк. По крайней мере, мне он сказал, что направлялся именно туда.

– Не доехал Фарук до Йорка, вся семья погибла в автокатастрофе, был густой туман, и несколько машин превратились в кучу металлолома, в считанные секунды погибло более десятка человек, нету больше семьи Фарука.

– Очень жаль, он был хорошим человеком, да, я мог быть в той же машине, попросту не хватило места, и он пообещал заехать за мной на следующий день.

– Что делать, несчастный случай прервал их жизни, Аллах принял их.

– Иншаллах, иншаллах.

– Шахин, вас с Гарри приглашаю в мой кабинет на чай, там и поговорим о делах.

Видимо, Файсал‑старина сначала присмотрелся к русскому гостю и только потом, когда остался им доволен, решил уже позвать на чашку чаю в свою личную комнату.