Властелины Сущего. Часть 1

– Только в долги не лезь, – сказал он с сомнением.

– Прости меня, папа, – сказал я и вышел.

Я вышел на дорогу и осмотрелся.

«Может быть, и не стоит бросаться под поезд? – шевельнулась мысль, – Может быть, стоит ещё немного потерпеть и посмотреть, чем закончится эта разруха в России? Что, если Россия выкарабкается из этой пропасти? Да, и даже рухнет в неё, развалившись на части, может быть, кусочки под внешним управлением (Запада) будут жить лучше, чем сейчас? Глядишь, появятся новые рабочие места?»

С такими невесёлыми мыслями я повернул не в сторону железной дороги, а в сторону леса – мы жили на окраине посёлка. Дорога там не заканчивалась – лесхоз за нашими огородами поддерживал зимой дорогу – вывозил или вытаскивал из леса древесину из санитарных рубок. Да и трактора, которые чистили улицы, зачастую делали очистку улиц в один прогон – проезжали по нашей улице, а потом уходили на соседнюю. За огородом я свернул направо, где была лесхозовская дорога в лес. Захотелось курить, но решил воздержаться – опять может накатить рвота и головокружение.

Стояла довольно тёмная ночь, хотя сугробы и дорога вполне угадывались. Я заметил, что при направлении к речке вправо, прочь из посёлка, уходит какое‑то ответвление, а основная дорога продолжается по окраине посёлка. Мне стало интересно, в каком месте лесхоз работал в этот раз – это ответвление должно было выйти на противопожарную Грань, в той её части, где уже было болото. Впрочем, в середине февраля на том болоте вполне ожидаемо валить лес. Признаться, прожил почти двадцать один год, а те места для меня до сих пор являются своего рода «белым пятном» – в то болото и дебри не было никакого желания лезть. Да и что там искать? Грибов там точно не может быть. А вне грибного сезона там вообще нечего делать – малинников там тоже нет. Да и там такой бурелом, что ноги можно переломать. Ещё и встречаются ямы от завалившихся деревьев – там болотистая местность.

Наступили утренние сумерки. Планы о самоубийстве как‑то отошли в сторону. К тому же, я планировал совершить это самоубийство ещё до восхода солнца. В темноте проще затеряться. Сейчас же придётся делать это при свете солнца. Явно заметят те же железнодорожники…

Внезапно меня накрыл какой‑то сноп света, и я потерял сознание…

 

Глава 1.

 

– Серый, просыпайся! – разбудил меня радостный знакомый картавый голос, – Хорош спать!

– Вова, блин! – возмутился я, опять чувствуя жуткое похмелье, – Какого хрена?..

Я открыл глаза и невольно замер. Надо мной был серо‑металлический потолок. Такими же серо‑металлическими были и стены. И они светились. Светились не только стены и потолок, но и пол. Отовсюду шёл мягкий белый свет. Я осмотрелся. Мы были в какой‑то комнате три на пять или шесть метров – с моей стороны был проход куда‑то чуть в сторону. Я лежал на какой‑то кровати или её подобии с небольшим подъёмом в области головы. У противоположной стены была такая же кровать, на которой лежали шапка и бушлат Вовы. У третьей стены было ещё одно ложе, на котором был кто‑то в настоящем тулупе и огромных валенках, в которые вполне могли войти ноги, одетые в ботинки. У четвёртой стены был отгорожен угол. Из‑за перегородки было не видно, что там, но напрашивались мысли об унитазе и раковине. Всё это я видел несколько смутно из‑за моего плохого зрения.

– Какого хрена?! – возмутился я опять, – Где мы? Или это сон? И где мои очки?

– Хрен его знает! – ответил Вова и глянул на часы, – Про твои очки я тоже ничего не знаю, а о времени кое‑что могу сказать. Я тут уже не меньше десяти часов, и часа три, как на ногах, но ничего не прояснилось. Сперва, с час назад, этот хмырь явился, а минут пять назад – ты…

– Сам ты хмырь! – огрызнулся человек в тулупе.

– О! – с сарказмом ответил Вова, – Очнулся?

– Вроде бы, – ответил тулуп и зашевелился.

Следом за ним зашевелился и я. Похмелье не желало отпускать, и от резкого движения перед глазами поплыли круги.

– Э, Серый! – с опаской сказал Вова, – Ты всё ещё с похмелья?

– Ну, да, – ответил я, – Сколько сейчас времени?

– Без четверти десять утра, – ответил Вова, глянув на свои «Командирские» часы.

– А мои ходики сдохли, – сообщил «тулуп», и я заметил у него какие‑то электронные часы.

– А число? – спросил я.

– Семнадцатое февраля, – ответил Вова, – Ты, Серый, что, вчера ещё догнался, что ли?

– Ну, да, – ответил я, – Посадил тебя на электричку, а потом взял ещё спирта на пол‑литра и распил его с Длинным. Он, зараза, почти и не пил, и мне пришлось выпить почти пол‑литра – он выпил‑то пару рюмок. Мол, на работу в понедельник. Вроде бы, потом ещё выставил своей «синюхи». Смутно помню, как пришёл домой.

– Доколобродишь пьяным! – покачал он головой с осуждением, – Замёрзнешь к херам!

Я промолчал о своих последних мыслях. Получается, те мысли были буквально час назад.

– А ты что помнишь последним? – спросил я, разгоняя последние мысли.

– Чего там помнить! – проворчал Вова, – Я до Перми доехал, но домой так и не попал. Шёл через пустырь недалеко от дома, вспышка, и я просыпаюсь тут…

– До Перми?! – оживился «тулуп», – Вы оба пермские?

– Почти, – ответил Вова, – Серый живёт в деревне, где мы выросли. Я живу в Перми около года – в мае будет год. А ты откуда?

– Из Закамска, – ответил «тулуп».

– И чего так вырядился? – хмуро спросил я, думая, не закурить ли.

– На рыбалке был, на Каме рыбачил, – ответил он.

– И во сколько это было? – спросил Вова.

– Ну, на Каму я пришёл где‑то около шести утра, – начал рассказ «тулуп», – Думаю, просидел там не больше часа…

– Псих! – возмутился несколько удивлённый Вова, – В такой дубак сидеть на льду и ветру!

– Жрать захочешь – выйдешь! – ответил «тулуп» недовольно.

– А тебя откуда, Серый, выцепили? – спросил Вова.

– Из леса, – недовольно ответил я и сел на своей кровати, потеснив Вову.

– И что ты там делал? – спросил он ошеломлённо, глянув на свои часы, – Я что‑то не совсем тебя понимаю. Ты вчера догнался, пришёл домой и… И?!

– Уже под утро начало нагонять похмелье, и я решил проветриться, – ответил я, – Встал едва ли не раньше родителей – за несколько минут до будильника. Вышел из дома и решил погулять по лесу. Похитили в как раз в сумерках.

– Часов в восемь, – ответил «тулуп», – Сейчас начинает светать примерно около восьми.

– Нет, несколько позже: в 7‑45 я вышел из дома, и не меньше сорока минут бродил по лесным дорогам, – сказал я.

– Тебя как зовут и чем занимаешься? – спросил Вова, обратившись к «тулупу».