Властелины Сущего. Часть 1

– Между Пермью и Екатеринбургом, – ответил я уклончиво.

– Галина Ивановна Романюк, Казахстан, село Фёдоровка Фёдоровского района Кустанайской области, – представилась она, – Можете называть меня Галей. Дата рождения – двадцать пятое августа 1977‑го года.

– Кар Ю, Мьянма, округ Иравади, город Бассейн, – представилась следующая, – Называйте Кар. Дата рождения – четвёртое апреля 1980‑го.

Теперь у нас было обратное удивление – Кар выглядела несколько старше.

– Анастасия Сергеевна Морозова, Россия, Пермь, – с улыбкой представилась следующая и, запрыгнув на свою лежанку, широко расставила ноги, – Предпочитаю имя Настя. Не обижусь на Асю и Настеньку, – это она произнесла уже с нежностью, которую явно адресовала мне, – Родилась одиннадцатого января 1981‑го года…

– Извини, подвинься! – возмутилась Сэм, – Я и Ана – первые! – Настя не выглядела на этот возраст, – И ты громче всех визжала, когда увидела голого Сергея!

– Ты по возрасту едва ли будешь участвовать в этом! – добавила Шу, – Тебе ж нет даже восемнадцати лет!

– Посмотрим! – улыбнулась Настя, – Думаю, Серёжу привлечёт моя девственность и неопытность. К тому же, у нас в законе есть так называемый «возраст согласия». Это шестнадцать лет. На момент похищения мне уже было шестнадцать лет, и я согласна…

Остальным нечего было ответить, и все невольно посмотрели на следующую девушку.

– Вера Павловна Попова, Россия, Башкортостан, Уфа, – представилась несколько полноватая татарка, как я сперва отметил её для себя, – Вера. Родилась восьмого сентября 1978‑го года.

– Рахма Хан, Индия, Раджастан, город Джайпур, – представилась следующая, – Рахма. Родилась одиннадцатого мая 1979‑го года.

– Бьянка Гарсия, Куба, Гавана, – представилась последняя девушка, – Бьянка. Родилась восьмого мая 1975‑го года. Замужем, есть трое детей. Младшей дочке едва исполнился месяц.

– Не замужем, детей нет, – с улыбкой сказала Сэм, – Жениха тоже нет. Прежний оказался наркоманом и вовремя устроил себе передоз.

– Не замужем, был парень, но расстались, – сказала Ана, и её глазки забегали, – В личном плане уже месяца два свободна. Хочется трахаться так, что готова показать мастер‑класс всем присутствующим.

– Боюсь, что в ближайшую неделю мы все это покажем друг другу, – сказала с улыбкой Сэм, – Я тоже сейчас готова показать такой мастер‑класс.

– Не замужем, детей нет, училась в университете, постоянного парня не было уже полтора месяца, – сказала Юля, и её глазки тоже забегали.

– Работала в маленьком магазинчике, – вмешалась Сэм, предупредив признание следующей Шу.

– В разводе, детей нет, работала за сущие гроши на швейной фабрике от рассвета до заката и больше, – призналась Шу, – Кажется, эти инопланетные похитители вытащили меня в момент самоубийства – от нищей и беспросветной жизни бросилась с моста в реку.

– Замужем, детей нет, мужа ненавижу, не работала, сидела дома, – с ненавистью ответила Рина, – Родители в традициях Пакистана в шестнадцать лет выдали меня за старика, у которого уже есть две жены, которые достали меня своими нотациями. Тоже собиралась убить себя.

– Замужем, но дело идёт к разводу, – сказала Ханна, – Домохозяйка. Была перспектива идти на низкоквалифицированную работу или даже проституткой, – она покосилась на Настю, – Уже было несколько опытов.

– Не женат, детей нет, временно безработный, – признался я и невольно покраснел.

– Не бойся, мы тут, кажется, все потенциальные самоубийцы! – с грустной улыбкой сказала Настя.

– Даже почти состоявшиеся, – сказала Шу, – Последнее, что я помню: я перелажу через перила моста, и меня ослепляет яркий свет.

– Не замужем, детей нет, студентка с перспективой отчисления, – с грустной улыбкой сказала Галя, так как я промолчал, – Из‑за бесконечных долгов по предметам и денежных долгов многим знакомым пошла на панель. В день похищения пришло окончательное решение покончить с собой. Я родом из Фёдоровки, однако училась в педуниверситете на филолога в Кустанае. На момент похищения уже забила на учёбу и жила у родителей, которые пилили меня – требовали, чтобы я продолжала обучение. Только педагогика и филология – это не моё! К тому же, не хотелось возвращаться в Кустанай, где я уже отметилась в качестве проститутки.

– Дочь нищих рыбаков и в перспективе такая же нищенка, – сказала Кар, – Из‑за возраста ещё не успела выйти замуж, однако на момент похищения уже не была девочкой – какие‑то мерзавцы изнасиловали, подловив в порту. Перспектива – портовая проститутка. От стыда и будущего позора хотела утопиться.

– Ну, мне точно ни дети, ни муж пока не светили, однако из‑за излишне строгих и ебанутых родителей тоже были мысли покончить с собой, – уже не так весело, как перед этим, сказала Настя, – Папа – военный, а мама – учительница. Хотели сделать из меня военную – чуть ли не с пелёнок готовили к военной службе: усиленная физподготовка, спортшкола, секции боевых единоборств и прочая лабуда. Ещё и завышенные требования от мамы по части русского языка, истории и обществознания, которые я ненавидела. Училась в одиннадцатом классе и мечтала побыстрее свалить от родителей…

– Не замужем, детей нет, студентка педа, но по направлению «учитель математики», – сказала Вера, – Желание учить детей было безмерным, но перспективы учительства и жизни в нищете совсем не устраивали. Запуталась со всеми взаимоотношениями. Тоже была проституткой, но попала под «крышу», из‑под которой вырваться никаких перспектив не было. Похищена во время поиска промоины или полыньи на Белой.

– Примерно также, как у Рины, – сказала Рахма, – Выдана замуж в пятнадцать лет за относительно богатого старика, но без лишних жён. Родила от него двух детей, которые умерли, прожив годик и три месяца соответственно. Уже полгода не было полноценной близости.

– Как думаете, сколько уже дней мы тут? – спросила Настя.

– Не меньше недели, – ответила Сэм, – Я сперва была в другой каюте, где нас было шестьдесят человек.

– И тоже без одежды? – спросила Настя с улыбкой.

– Первый день или даже меньше – в одежде, – ответила Сэм, – После похищения я очнулась в камере, где нас было лишь трое. Мы едва успели познакомиться, привести себя в порядок, как вылез обед. Мы были голодны и всё съели. Кажется, нам в ту кашу подмешали какого‑то снотворного – через полчаса всех нас сморил сон. Потом была камера‑казарма, где прошло не меньше недели.

– Ну, я считаю, было несколько больше времени, – с сомнением сказала Настя, – Начало было почти такое же, хотя отличалось количеством. Нас в первой камере было, как и здесь, тринадцать человек. Все мы были почти одного возраста. Потом у меня была камера на сотню человек, и разброс по возрасту чуть возрос – были девочки, которым едва исполнилось четырнадцать лет, но самой старшей было без нескольких дней семнадцать. Думаю, мы провели там дней десять.

В наступившей тишине друг за другом с шипением пропали столики с нашим обедом. Я ожидал, что нас опять усыпят, однако сонливости не было. Опять возникло желание, и появился стояк. Теперь мне явно подмешали что‑то вроде мифической Виагры.