Вне закона. Бастард и попаданка

Я погладила пальцем блестящую поверхность. Гравировка…

Вадиму от Лизы.

Божечки! Лиза это я! А Вадим…

Я закрыла глаза, потому что картинки, предшествующие моему появлению на мосту, завертелись перед глазами, унося меня в мрачный водоворот воспоминаний.

 

Глава 4

 

– Брагина! Санкнижка где? – управляющий был зол. Настолько, что лицо стало похоже на перезрелый баклажан. Я замерла, как опоссум при виде опасности, и так же, как этот зверек хотела прикинуться мертвой. Но это бы не прокатило. Как гром с ясного неба в наше кафе нагрянула проверка. И малейший косяк выльется штрафом заведению, а нам лишением премий и, не исключено, что другими неприятными вещами. А я, как назло, брала свою санкнижку, чтоб поставить печати и оставила в другой сумке.

– Дома, – пролепетала я, понимая, что такой ответ господина Жидкова вряд ли устроит.

– Тогда какого черта ты здесь? – рявкнул шеф. – Бегом на такси и за книжкой!

Я хоть и веду себя ниже травы и тише воды, но два раза повторять мне не нужно. У меня даже куча постоянных клиентов есть, которым нравится то, что я запоминаю заказ и ничего не путаю.

Резвой мартышкой я понеслась в комнату для персонала, переоделась быстрей, чем солдаты по команде «Подъем» и на ходу уже тыкала в приложение Яндекса.

Подпрыгивая от нетерпения, ждала такси, прокручивая в голове варианты карательных мер, на которые способен Жидков. Самое страшное было увольнение.

Потому что временно мы живем на мою зарплату. Вадим и его ребята разругались с «импрессарио», который обеспечивал им заработок. Правда, его едва хватало на съемную квартиру и еду. Но это временно.

Талант Вадима будет оценен по достоинству, и у него все получится. Во всяком случае, я в это верила. Вадим – музыкант. И познакомились мы с ним на Дне города.

Я хоть и перешла на второй курс, но все еще оставалась восторженной провинциалкой. Это меня так девчонки из группы подкалывали. Потому что я не хотела расставаться с косой, не ходила по барам и клубам, а все время пропадала или в оранжерее или в питомнике.

Зубрилкой меня нельзя назвать, потому что учеба давалась мне легко. Вся информация запоминалась влет, но пары я не прогуливала и все лекции записывала. Ну и всем давала списывать, поэтому меня не отгоняли от компании, как гадкого утенка, а вполне себе дружили.

В тот день мы пошли в парк, где намечался грандиозный праздник. Теплый денек прибавлял градус настроения. Взяв по мороженому, мы собирались посидеть на лавочке. Но не успели.

Какой‑то ящер вздумал потренировать свой вестибулярный аппарат, балансируя на бордюре, потерял равновесие и, спрыгнув, толкнул меня. Как в молодежной, необремененной смыслом комедии, подтаявшее мороженое вылетело из стаканчика и приземлилось прямо на белую футболку Божества. А учитывая, что я люблю шоколадное, то пятно вышло качественное, смачное, как из‑под кисти художника – абстракциониста.

Закрыв глаза от ужаса, я приготовилось принять на свою голову кучу помоев. Вернее, я ее и так получила. Но с огромным бонусом.

– Ты чо, дура криворукая, наделала? Не можешь среди людей находиться, езжай в свой колхоз, коров доить!

Ярко накрашенная девица в запредельном мини и бюстом, выпрыгивающем из выреза футболки, сверкала глазищами, словно примериваясь, куда мне вцепиться. Я жутко перепугалась, потому что драки – это вот совсем не мое.

– Извините, это случайно получилось, – пролепетала я.

– Еще бы ты специально это сделала! – фурия, кажется, накручивала себя, чтоб показать всем, какая она резкая.

– Агата, все в порядке. Девочка ж неспециально, – миролюбиво сказало Божество, парализуя меня магнетическим взглядом своих синих глаз.

– И что теперь? Тебе через полчаса на сцену выходить, ты забыл? – еще больше злясь от заступничества парня, Агата уже начала наезжать на него.

– Ну криком же не исправишь. Что‑нибудь придумаем, – он ободряюще подмигнул мне, и это не укрылось от «всевидящего ока» спутницы.

– Так у тебя с ней что‑то есть? – сузив глаза, зашипела она, напоминая разъяренную кошку. – Ты с ней уже что‑то замутил, да? За такой косяк нужно отвечать!

 

Не выношу, когда на меня кричат. А особенно, если чего‑то требуют. И поэтому дышала через раз, лихорадочно соображая, как исправить то, что сделала. Единственное, что приходило в голову, и самое неприятное – это компенсировать порчу имущества. И хотя у меня бюджет расписан весь до копейки, по‑другому с меня не слезут. Займу или напишу курсовую кому‑нибудь.

– Я заплачу, – боясь заплакать, заверила я.

– Да ты знаешь, овца, сколько стоит такая футболка? Всем колхозом собирать будете и не хватит! – злая кошка по имени Агата расхохоталась, как настоящая ведьма.

– Агата, оскорбляя других, ты себя выставляешь в неприглядном свете, – холодно осадил ее красавчик.

– Вадим! Вот ты сейчас серьезно, да? –Агата гневно сощурила глаза. – Я тебя защищаю, а ты меня, значит, вот так? Может, я и не нужна тебе?!

– Агата, ты замечательная девушка. Заметь! Девушка! Поэтому предоставь мне самому избрать линию защиты.

Оказывается, Божество зовут Вадимом. И то, как он усмирил эту фурию, прибавило сто очков сверху к его харизме.

–Футболка, действительно, дорого стоит, а я студентку разорять не хочу, – улыбнулся он.

От такого благородства у меня сердечко забилось, как пойманный воробей. Я не думала, что остались еще принцы, которые не мелочатся, не устраивают скандалы. И от того, что этот принц защищает меня, хотя я, действительно, виновата, в моей душе затрепетали те самые бабочки, о которых все говорят, но я и понятия не имела, как это бывает. К счастью, от переизбытка чувств я как утонченная леди, этих самых чувств не лишилась и с трудом, но сообразила, как выйти из ситуации.

– Давайте я оплачу химчистку! – чуть не задыхаясь от волнения, предложила я.

– У меня другая идея есть. Давай свой номер телефона. Отработаешь, –  коварно усмехнулся Вадим.

– Что?! – ореол святости, только что сиявший над головой Вадима, померк, а я едва не задохнулась от возмущения. – Да как вы…?!

Я хлопала глазами, пытаясь проморгаться и убрать набежавшие слезы. Краска залила лицо, и мне казалось, что даже уши полыхали, как маков цвет.

– Что как я? Как я могу неделю не мыть посуду?

– Посуду? – изумленно переспросила я, сглотнув слюну.